Чтение онлайн

Этого хватило бы, чтобы оплатить всё обучение, снять приличную квартиру и ещё осталось.

– Вы будете звездой, Лилиана, - улыбнулся ей седовласый продюсер, протягивая золотую ручку.
– У вас потрясающая фактура. И эта загадка в глазах...

Она подписала, не дрогнув.

Через месяц её фото в кружевном бельё висело на билбордах по всей Москве. Через два её пригласили на обложку глянца. Через три она уже не узнавала себя в зеркале, но это была приятная, почти сладкая незнакомка.

Днём Лилиана Смирнова училась в медицинском, а по вечерам она превращалась в ту девушку с обложки, которую приглашали на светские мероприятия, за которой охотились папарацци и которой восхищались в комментариях.

Двойная жизнь. Идеальная. Потому что ни одна из этих жизней не была фальшивой.

Так пролетело два года.

Тот вечер выдался холодным, но в ресторане было жарко от софитов и вспышек камер.

Презентация новой коллекции ювелирного дома, лицом которого её неожиданно пригласили стать.

Платье чёрное, в пол, с открытой спиной сидело на ней так, будто было сшито лично для неё.

Волосы уложены в небрежные локоны, макияж едва заметный, только подчёркивающий естественную красоту.

Туфли на высоких каблуках делали её почти одного роста с теми моделями, что дефилировали по подиуму.

Она стояла у барной стойки с бокалом шампанского, которое едва пригубила, и слушала светскую болтовню какого-то продюсера, когда вдруг воздух вокруг словно изменился.

Она почувствовала его взгляд раньше, чем увидела.

Обернулась.

Глеб стоял в трёх метрах, прислонившись к колонне.

Чёрный костюм, белая рубашка без галстука, лёгкая небритость.

Он смотрел на неё так, как смотрел тогда, в полумраке заброшенного дома: жадно, изучающе, с той же печальной нежностью, от которой у неё когда-то подкашивались колени.

Время остановилось.

Шум толпы стих, превратившись в далёкий гул. Остались только он и она.

Глеб оттолкнулся от колонны и медленно, не отводя взгляда, направился к ней.

Люди расступались, инстинктивно чувствуя, что происходит что-то важное, что-то, что не предназначено для посторонних глаз.

Он остановился в полуметре.

– Лилиана, - его голос, низкий и бархатный, прозвучал как пароль в запертую дверь.

– Глеб, - она чуть наклонила голову, позволяя себе лёгкую, загадочную улыбку. Но глаза её не лгали. В них всё ещё жило то, что случилось тогда.

– Ты невероятно выглядишь.

– Я знаю, - ответила она, и в её голосе прозвучала та самая дерзость, за которую он когда-то её полюбил.
– Ты тоже ничего.

Он усмехнулся. Ямочки на щеках проступили отчётливее.

– Потанцуем?

Она поставила бокал на стойку.

Оркестр играл что-то медленное, чувственное.

Глеб обхватил её талию, притягивая ближе, чем позволяли приличия.

Его ладонь легла на обнажённую спину, и по коже побежали знакомые мурашки.

Лилиана положила руку ему на плечо, чувствуя под тканью пиджака тепло его тела.

Они двигались в такт музыке, не говоря ни слова.

Всё уже было сказано.

Два года тишины, два года взросления, два года превращения из испуганной девчонки в женщину, которая знает себе цену.

Вокруг щёлкали камеры, но им было всё равно.

– Я смотрел твои фото, - прошептал он, касаясь губами её виска.
– Все. Ты стала... той, кем должна была стать.

– Ты тоже неплохо устроился, - она чуть отстранилась, заглядывая ему в глаза. – Таинство ночи. Ты гениально всё снял.

– Я снял тебя, - поправил он.
– Остальное было фоном. Твой гонорар ждет тебя. На счетах уже приличная сумма.

– Оставь на новый фильм. Мне не нужно.

– Ты стала сильной.

– Именно.

– Это заводит.

Она почувствовала, как щёки заливает румянцем.

Чёрт. Два года работы над собой, а он одним взглядом возвращает её в ту самую комнату, где пахло сексом и горем.

Музыка стихла. Аплодисменты. Вспышки. Но они продолжали стоять, не размыкая рук.

– Поехали ко мне?
– тихо спросил он, и в этом вопросе не было пошлости. Только отчаянная, честная надежда.

Лилиана смотрела на него.

На этого красивого, талантливого, одинокого мужчину, который когда-то хотел её спасти.

Который использовал её боль, но и дал ей крылья.

Который остался в её жизни шрамом и музой одновременно.

– Поехали, - сказала она.

Его квартира в Москве оказалась огромной, с панорамными окнами, выходящими на ночной город. Миллионы огней мерцали внизу, как звёзды, упавшие на землю.

Они вошли, и дверь за ними щёлкнула, отрезая от мира.

Глеб не стал включать свет. Только луна, пробивающаяся сквозь стёкла, освещала комнату серебристым светом.

– Я боялся, что никогда тебя больше не увижу, - сказал он, останавливаясь напротив.

– Я тоже боялась, - честно призналась Лили.
– Боялась, что если увижу, то не смогу уйти снова.

– А сейчас?

Она шагнула к нему, сокращая расстояние.

– А сейчас я уже никуда не спешу.

Он целовал её так, будто хотел выпить до дна.

Жадно, глубоко, забывая дышать.

Его руки скользили по её спине, по талии, сминая дорогую ткань платья, которой не было жаль.

Лили отвечала тем же, впиваясь пальцами в его плечи, прижимаясь так сильно, будто хотела раствориться в нём.

– Я хочу тебя, - выдохнул он ей в губы.
– Всю. Сейчас.

– Тогда бери.

Платье упало на пол лужей чёрного шёлка.

Туфли отправились следом.

Лунный свет скользил по её телу, делая кожу фарфоровой, а тени глубокими и таинственными.

У нее не было никого после той ночи с ним. Только он. Все так, как он и говорил.

И в этот раз она стонала так громко, что стыдно было. Но она пила его любовь без остатка. Упивалась, заряжалась, возрождалась.

После страстной ночи, уже утром, Глеб смотрел на неё с тем же восторгом, что и тогда, в том доме, но сейчас в его взгляде добавилось уважение, гордость, любовь.