Чтение онлайн

Примечания

1

 По словам «Constitutionel» от 8-го августа, «давление общественного мнения в Вене обнаруживается постоянно яснее и так сильно, что «Neue Freie Presse» в один только день получила более тысячи писем, в которых подписчики объявляли, что они не будут принимать газеты, если она будет продолжать служить интересам Пруссии ко вреду Австрии». – Здесь и далее примеч. авт.

2

 Нижеприведенная выписка относится к нашей остановке в Барледюке. Charles Loizet рассказывает в парижском журнале «Revue politique et littéraire» (февраль и март 1874 г.) следующее: «В одном из городов западной Франции, который имел жалкую честь приютить на несколько дней высокопоставленных героев нашествия и где второпях решен был форсированный марш на Седан, прогуливался пресловутый Бисмарк без всякого конвоя по самым отдаленным улицам. При этом он весьма беспечно относился к тому, что изумленный народ указывал на него пальцами и посылал ему проклятия. Какой-то человек, огорченный своими домашними неудачами, обращался к разным лицам с секретною просьбою дать ему на время оружие для одного предприятия, которое наделает много шуму. Хотя ему было и отказано, все-таки опасались, чтобы он не достал, чего хотел. Но жители этого патриотического города были обезоружены. На следующий день этот человек повесился, и его намерение было похоронено вместе с ним. А канцлер в полной форме прогуливался один по пастбищу за чертою города». Грусть, с которою заканчивает свою статью Loizet, имеет в себе нечто трагическое.

3

 Здесь я должен пропустить одно сообщение, чрезвычайно характерное как для канцлера, так и для императора.

4

 Истинное извещение этого происшествия мы приводим ниже.

5

 Ср. с этим речь, сказанную г. фон Бисмарком в 1847 году 15 июня в соединенном ландстаге; она заключает в себе следующее:

«Я того мнения, что понятия христианского государства так древни, как cidevant святая Римская империя, как все европейские государства, вместе взятые, что оно именно представляет ту почву, на которой эти государства пустили свои корни, и что каждое государство, желающее обеспечить свое существование и доказать право на него, должно выходить из религиозного основания; слова «Божиею милостию», прибавляемые к своему имени христианскими монархами, не составляют для меня пустого звука, напротив, я вижу в них признание, что монархи желают управлять своим скипетром, который им вручил Бог, по его воле. За волю Божию я, однако, могу признать только то, что проповедуется христианским Евангелием; я считаю себя вправе назвать такое государство христианским, которое поставило себе задачею осуществить христианское учение. Если раз вообще признать религиозное основание государства, то, по моему мнению, этим основанием может быть только христианство. Если мы отнимем это религиозное основание от государства, то получим вместо последнего только случайный агрегат прав, войну всех против одного – понятие, выставленное некогда философией. Его законодательство не будет возникать уже из источника вечной правды, но из шатких и неопределенных понятий гуманности, подобно тому, как они создаются в умах тех, которые стоят наверху. Что в подобных государствах можно оспаривать идеи, например, коммунистов о безнравственности собственности, о высоконравственном достоинстве воровства, как попытки восстановить прирожденные права человека, право первенствовать, если они чувствуют в себе силу к этому, для меня непонятно. Эти идеи многими из их носителей также считаются гуманными и даже первым расцветом гуманности. Поэтому, м. г., не будем ставить народу границ его христианству, указывая ему, что для его законодателей оно не нужно; не будем отнимать у него веру, что наше законодательство черпается из источников христианства, а что государство имеет целью осуществление христианского учения, хотя бы оно не всегда и достигало этой цели. Если бы я должен был себе вообразить жида как представителя помазанника Божия его величества короля, которому я должен был бы подчиняться, то, признаюсь, я чувствовал бы себя глубоко придавленным и приниженным и во мне исчезли бы радость и прямодушное чувство чести, с которыми я теперь стараюсь исполнять мои обязанности относительно государства».

6

 Buschlein.

7

 Это неверно. См. ниже. Но во всяком случае, это помещение не может вместить большого собрания.

8

 Еще не самое худшее было следующее. В «Petit journal» от 14-го сентября Томас Гримм, пожаловавшись сначала, что пруссаки отлично умеют методически грабить и разорять по всем правилам искусства, что везде – в Нанси, в Бар-ле-Дюке, в Реймсе, Шалоне и Труа – они будто бы оставили за собою одну только пустыню, что они избили там мужчин и женщин, что они расстреливали отцов, чтобы иметь возможность бесчестить дочерей и пр. Этот Гримм разражался такими тирадами: «Восстаньте, работники, крестьяне, граждане! Пусть вольные стрелки вооружаются, организуются, входят в общение между собой. Пусть они выступают и отрядами, и поодиночке, чтобы утомлять и истощать силы врага. Пусть они, подобно охотникам, выслеживающим зверя, ложатся в засаду у опушки лесов, в ямах, у заборов; пусть самые узкие тропинки и самые глухие закоулки послужат им местом собраний. Теперь все средства хороши, потому что это – священная война. Всякое оружие – ружье, нож, серп, бич – позволительно употреблять против врага, когда он попадется к вам в руки. Будем ставить для него волчьи западни, будем бросать его в колодцы и на дно цистерн, будем жечь его в лесах и топить в реках, будем зажигать хижины, где он ищет себе ночной отдых. Берите с собой все, чем его можно истреблять. В засаду! Бейте его!»

«Combat», орган гражданина Феллиса Пиа, хочет открыть подписку на поднесение почетного ружья тому, который «уберет с дороги короля прусского хотя бы и выстрелом из-за угла».

9

 Я привожу эти стихи со всеми их ошибками и нелепостями.

10

 Этого молодца впоследствии отправили в Майнц. Чтобы избавиться от тюрьмы, он дал честное слово не бежать оттуда. Но через несколько дней он все-таки бежал.

11

 Этот анекдот напоминает мне другой, который описывали французские газеты, но где обмануты были не французы, а немцы. Герой был лесничий Боннэ.

12

 Прусский орден иоаннитов учрежден 1812 г. для дворян и в 1852 г. преобразован, получив название – уход за больными. Все члены ордена дворяне и евангелического исповедания. Орден оказал большую услугу во время последних войн устройством госпиталей. – Примеч. пер.

13

 Как известно, с ним случилось последнее.

14

 Шпандау – крепость близ Берлина. – Примеч. пер.

15

 Швейцарский кантон Невшатель, у немцев – Нейенбург, в 1707 году достался по праву наследства прусскому королевскому дому, от которого в 1806 году перешел к Франции, а в 1814 году снова возвращен королю Пруссии, который хартией 1814 года дал ему права совершенно самостоятельного государства, не связанного никакими интересами с Прусскою монархией. В 1856 году в ночь со 2-го на 3-е сентября монархистская партия кантона овладела силою замком, но на другой же день должна была уступить республиканцам, и монархисты частью были убиты, частью отданы под суд. Тогда Пруссия потребовала прекращения процесса роялистов под угрозою войны, однако дело кончилось тем, что хотя процесс был уничтожен, но король прусский отказался от всех своих прав на Невшатель. – Примеч. пер.

16

 Мы увидим дальше, что от подозрения, которое высказано здесь, по-видимому, не без достаточных причин, основываясь на внешнем положении дела, в конце концов осталось не более как недостаток в уходе за больными и вообще; с другой стороны, в нашем рассказе высказывается человеколюбие и справедливость министра, ради чего я и занес в дневник этот эпизод.

17

 Подробности ниже.

18

 Повесть о похождении Мюнхгаузена – ряд невероятных комических сцеплений и обстоятельств, известная книга на немецком языке, достигшая 10-го издания в 1870 году. – Примеч. пер.

19

 Необыкновенно любезный молодой врач из Луивилля, в Кентукки, который отлично говорит по-немецки и посвятил себя заботе о больных в главной квартире. Я с ним познакомился через Мак-Лина. Он потом сделался жертвой медленной, но смертельной болезни, полученной им вследствие тех лишений, которые ему пришлось испытывать во время междоусобной американской войны.

20

 Фербеллин – небольшой городок в потсдамском округе в Пруссии. Близ этого города в 1758 г. происходила битва между пруссаками и шведами. – Примеч. пер.

21

 Фридрих Вильгельм, курфюрст Бранденбургский (1640–1688), собственно, основатель прусской монархии. – Примеч. пер.

22

 Этого человека звали Листре, и благодаря тому, что было доказано лишь укрывательство оружия, он отделался довольно счастливо. Ему пришлось только помимо собственного желания отправиться в Германию.

23

 Hold – приятный. – Примеч. пер.

24

 Это ошибка. Такое письмо могло существовать, но то лицо, о котором здесь идет речь, – нотариус Тарель из Рокруа в департаменте Арденн, был отправлен в Германию. Он еще в июне 1871 года сидел в Вердене, но вскоре после того его освободили по требованию французского правительства.

25

 В 1817 году в Пруссии лютеранская и реформатская церкви были соединены в одну общую церковь посредством общего таинства причащения, или составили унию. – Примеч. пер.

26

 Это предположение неверно. Поводом к изменению взгляда канцлера был циркуляр Фавра от двенадцатого января.

27

 Это ошибка, впрочем, простительная; то была герцогиня де Муши.

28

 Клятву эту косвенно обнародовало национальное собрание, которое объявило себя державным после того, как Бальи и Мирабо ввели сюда третье сословие, к которому присоединились члены и других двух сословий. Клятва гласила: «Национальное собрание, долженствующее дать государству новую конституцию, не должно дозволить препятствовать продолжению своих совещаний; вследствие этого члены его клятвенно обязуются не расходиться, напротив, так долго собираться в одном каком-либо месте, пока конституция не будет окончена и прочно утверждена». Три дня спустя, 23-го июня, началась революция на основе этой клятвы. Король велел предложить собранию трех сословий конституцию, которой было предпослано 15 пунктов, запрещавших прямо радикальное переустройство государственного быта, как того требовали либералы. Речь, которую министры заставили сказать короля, заключалась словами: «Я приказываю вам, господа, разделиться тотчас, собраться завтра в залах, назначенных для каждого отдельного сословия, и там начать снова свои заседания». Хотя это были сильные слова, но они были сказаны слабым государем. Гражданские депутаты вопреки королевскому приказу остались все вместе, и, когда великий церемониймейстер, маркиз де Дре-Брезе, предложил им идти, ему ответил Мирабо: «Вы, милостивый государь, не можете быть органом короля в национальном собрании, ибо вы не имеете здесь ни места, ни голоса, ни даже права напоминать нам о словах, сказанных нам королем. Скажите своему господину, что мы здесь собрались волею народа и что нас можно разогнать только силою штыков». Король не обратил внимания на такое сопротивление, и, когда ему о том доложили, он дал ответ: «Ну, если господа из третьего сословия не желают оставить залу, то оставьте их там».

29

 Вместе с тем он выразил мнение девяти десятых частей немецкого народа – я разумею, настоящего немецкого народа, а не народа либеральной прессы и трибуны.

30

 Pequin на французском солдатском жаргоне – насмешливое обозначение статского.

31

 Распоряжение это в главных его частях изложено выше.

32

 Валаам, пророк (2 Петр. 2, 15. 16), современник Моисея, приглашенный царем моавитским Валаком для проклинания евреев, он против собственной воли произнес троекратное благословение над ними.

33

 При печатании второго издания я узнал из сообщения «Wage», что Якоби заявил, что каждая строка этого письма вымышлена.

34

 Канцлер говорил мне потом, 4-го марта, что этот слух верен, но что вмешательство касалось только денежного вопроса и вообще явилось слишком поздно.