Чтение онлайн

«А как же полиэтиленовые пакеты и сумки?» – удивитесь вы. Пакеты были бумажные, а распространённым видом сумок служили «авоськи» – сетки из тонких шнуров. Удобно, положил в карман и идёшь по делам. Удивляет название? Дело в том, что при повальном дефиците нужную вещь можно было приобрести только по принципу «Авось что-нибудь, где-нибудь, когда-нибудь и попадётся».

А сами полиэтиленовые пакеты появились в 70-е годы и поначалу стоили как несколько коробок спичек. Поэтому нередко в семьях их опять пускали в оборот; мыли и сушили.

Такие товары, как махорка, трепанги, крабы, сахарин, разливное суфле7, колотый сахар или сахар головками, теперь не известны. Майонез, кетчуп, апельсины и бананы, наоборот, в то время только начали появляться, а мандарины получали только дети в новогодних подарках.

Фото 9

С передвижных тележек и из автоматов можно было купить стакан газированной воды без сиропа за 1 коп. (негазированной не было) или с любым из трех разных сиропов – за 3 коп. Натуральных! Сейчас даже трудно поверить, что пили сырую воду прямо из водопровода. Помимо воды на видных местах в магазинах и метро, где не создавались помехи проходу пассажиров, торговали соками: яблочным, томатным и апельсиновым. Пили из общих стеклянных гранёных стаканов, которые ополаскивал продавец. Подцепить болезнь? – Такой мысли ни у кого не возникало (фото 9).

Несколько слов о другой торговле. Высшая партийная номенклатура обслуживалась в закрытых магазинах, которые санкционировал ещё Ленин. А вот низшая чиновная братия и те граждане, кто по знакомству, а кто по принципу «я тебе – ты мне» заходили в магазины с «чёрного хода». Торговля импортными товарами в основном сосредотачивалась в магазинах «Берёзка», в которых тот, кто поработал за границей, мог обзавестись «эксклюзивом», но не любым. Даже здесь существовала градация по строю государства, в котором работал. Товары капстран котировались, конечно, гораздо выше.

Интересен тогдашний жаргон. Одна сторона товар «выкидывала или выбрасывала» (то бишь продавала), а другая – брала или доставала (то бишь покупала). Ещё существовали прежде часто употребляемые слова: «справить», то есть что-нибудь пошить (изготовить) на заказ к знаменательному дню и «разжиться», то есть приобрести то, чего у большинства не было, разбогатеть.

Об общепите. В столовых обслуживали официанты, столы накрыты настоящими льняными белыми скатертями, и в центре каждого – тарелка с бесплатным хлебом (такой порядок существовал до неурожайного 1963 г.). Помню, цыгане сполна пользовались этим. Помимо столовых существовали «забегаловки» (рюмочные по-нынешнему), куда можно было забежать после работы и «пропустить» стопку-другую. Нормой для большинства мужиков считалось «сто грамм и кружка пива».

А как было с питанием вообще? Что люди ели, какую пищу готовили в семье сами, а какую покупали? С военного времени пища, как и еда, стали носить сакральный характер. Неурожайный 1946 и трудные последующие годы вынуждали не оставлять без внимания заботы о пище. Постоянно приходилось на чём-то выгадывать, что-то где-то доставать, кому-то посылать, откуда-то привозить. Горожане в те годы получали наделы земли под огород, в основном под картошку. Осенью её привозили в свою городскую комнату. А где хранить? Кто где изловчится. Но чаще под столом! Сбивали четыре ножки стола фанерой с проёмом наверху – вот и ящик готов. В продмагах – неширокий выбор продуктов, однако качество их, запах и вкус всегда отличные, ведь продукты натуральные по строго соблюдаемым ГОСТам, без каких-либо добавок. Иностранцы зачастую приезжали за нашими сырами, зная их высокое качество и дешевизну.

В конце 1950-х годов начало ослабевать военное и репрессивное напряжение. Москвичи становились более открытыми и общительными. Соседки обменивались новостями обычно на кухнях, где стояли несколько 4-хконфорочных газовых плит на весь коммунальный этаж. Благодаря этому домА жили единым организмом. Жильцы знали всех и обо всем, происходящем в доме. Газом снабдили Москву в 1951 году, вот было радости! До газовых плит каждая семья имела столик с керосинкой для приготовления пищи, позже – с примусом или керогазом. В военные годы использовались русские печи.

В убогих комнатушках коммуналок стали собираться застолья. В ожидании гостей пекли пироги. Для выпечки пользовалось успехом так называемое «чудо» – мелкая широкая алюминиевая кастрюля с цилиндрическим отверстием в центре. На столе – обязательно водка – «белая головка» (цвет сургуча упаковки) и какое-либо из наших советских вин: кинзмараули, алабашлы, саперави или гурджуани. О салате «Оливье» ещё никто не знал. «Гвоздём программы» была треска под маринадом, а также традиционные: винегрет, жареная картошка и селёдка, но не «под шубой», а просто с луком кружочками и маслом, колбаса и икра.

Особенно приятно вспомнить тёплые, почти семейные взаимоотношения между соседями, особенно женщинами. Заходили друг к другу по любому поводу: советовались, занимали деньги, обращались по мелочам:

– Клаша, масло у меня кончилось, вот полей, пожалуйста, в селёдку.

или

– Гала, дай луковичку (спички), купить забыла.

Пользовался успехом «чайный гриб» – напиток, настаиваемый в 3-хлитровых банках. Зимой при дефиците овощей и фруктов нередко проращивалась луковица с целью получить зелёные ростки.

Фото 10. Ф. Кубарев. УТРО. 1957 г.

Появился телевизор КВН-49 с большой «линзой», в которую заливалась дистиллированная вода. Часто приобретение его случалось лишь в одной из нескольких семей коммунальной квартиры – самой зажиточной. А остальные, заранее спросив разрешение, со своими стульями тихо стекались на просмотр какого-либо желанного фильма.

Ну, а в обстановке застолья, нередко устраиваемого и такого радостного в те времена, как не спеть в хорошей компании всеми любимые до и послевоенные песни. Жизнь стала приходить в норму, если таковой считать однообразную жизнь с каждодневными заботами о хлебе насущном.

А как мылись и обстирывались? Стиральные машины, как пятиэтажки и холодильники, на потоке производства ещё не стояли. Подавляющее большинство москвичей мылось в банях, причём в 1940-е годы женщины, приходили со своими тазами (в качестве шаек). Представляете, молчаливая очередь человек в 20–30 закутанных в платки женщин с тазами?

Посещение бани проходило нечасто, 2–4 раза в месяц. В основном по воскресениям, так как люди работали по 8 часов в день, включая субботу. Уходило на баню 4–5 часов, чтобы добраться туда и обратно, выстоять очередь, раздеться, одеться, найти 1–2 незанятые шайки и помыться. При входе в баню семья делилась на две очереди – в мужское и женское отделения, причём могло быть и по две очереди в каждом отделении. В одной те, кто претендовал на получение крошечного (на один раз) кусочка коричневого мыла, в другой те, кто пришёл со своим «помывочным» припасом. Время от времени слышался голос банщицы:

– Один без мыла, пройдите.

Забавно? Зато дёшево. Очереди? Ну, а как без них? Они были всегда и везде, это наше родное и только советское, как говорили приехавшие из-за границы.

Стиркой семейного белья обычно занимались на кухне, благо в коммунальных квартирах она была большой. Стирали вручную на гофрированной доске в корыте, белое белье кипятили в баках-выварках. Однако работающие женщины чаще всего постельное белье сдавали в прачечную. Это было недорого. А если уж ты совсем экономный, сдавай белье на стирку в так называемую «сетку», а суши и гладь самостоятельно дома. Сдаваемое «в сетку» белье загружалось в одну или две большие сетчатые сумки, поверху завязываемые на узел. Такое белье в машинах стиралось и отжималось скопом. Из сетки клиент получал белье ещё влажным. Но всегда и везде очереди: и при сдаче белья, и при получении (на час-полтора).