Чтение онлайн

Соня опять подскочила, но теперь от возмущения и несправедливости.

– Зато он с удовольствием наживался на «немытой» России.

Бабушка погладила внучку по волосам.

– Ах, Софья. Ты у нас максималистка.

– Она у нас марксистка, – буркнул Володя.

– Марксизм – это умная наука. Я, по крайней мере, не монархистка и не анархистка. Радуйся, брат.

– Спасибо тебе, Соня! – приложив руку к груди, с пафосом сказал Володя.

– Пожалуйста-пожалуйста, – не осталась в долгу Соня.

– Бабуль, – снова спросил Володя, – а почему именно читать?

– Потому, что первой продукцией Генриха Брокара было мыло под названием «Детское», и на каждом его кусочке была одна буква русского алфавита. Это придумала его жена. Тоже француженка, но она хорошо знала русский язык. Вот она и была связующим звеном Брокара с внешним миром в России.

– Отличный маркетинговый ход. Браво брокаровской жене! Таня, – обратился к невесте Володя, – я вспомнил: твоя косметичка в клетчатой сумке.

Бабушка, похлопав внука по плечу и пожелав всем спокойной ночи, отправилась в свою комнату. Соня чувствовала страшную усталость. Надо было заставить себя встать и отправиться в кровать, но не было сил даже на это.

– Ребята, я тоже пошла, у меня совсем нет сил после двух бессонных ночей. Спокойной ночи! – она поднялась и уже направилась к двери дома, когда Володя спросил:

– Почему после двух? Прошлая ночь – понятно, а что было в ту, в другую, которая была первой? – он вопросительно поднял брови. – Ночь в Лозанне?

В ответ Соня только пожала плечами.

– Не понял! Что это значит? – нахмурив брови, тихо, с тревогой в голосе спросил Володя. – Похоже, мне тобой нужно было заниматься, а не….

– Мной не нужно заниматься, – Соня вдруг стала злиться.

Она весь день вспоминала об Алексе и сейчас поняла, что страшно скучает и чувствует себя одинокой.

– У меня все отлично. И в ту первую ночь, как ты ее назвал, со мной было все в порядке. Поверь мне.

– Верю. Соня, кто он? – тихо спросил Володя.

– Он? – Соня задумалась. – Он Алекс.

– Кто такой Алекс? – упрямо допытывался Володя и резко повернулся к ней. Таня вздрогнула, подняв голову, и, ничего не понимая, уставилась на них. Бедная девушка, подумала Соня, она еще не понимает, в какой бедлам попала. Здесь все друг друга любят и своей любовью могут насмерть замучить. Но ты не можешь без этой любви жить, и жить так тоже невозможно. Ты обречен, и эта обреченность сладка.

– Сама толком не знаю, но это не имеет значения, – усталым голосом ответила она.

– А что тогда имеет значение? – спросил Володя.

После его вопроса повисло молчание.

– Я после трех лет воздержания была счастлива в объятиях этого мужчины и окончательно освободилась от Андрея. Это именно то, что мне было нужно. Понимаешь? Теперь пойду к себе в комнату, приму душ – и спать.

– Понимаю, – пробормотал брат, затем пожелал спокойной ночи и сладких снов, ласково улыбнувшись ей.

Соня уснула сразу же, как только голова коснулась подушки. Спала без сновидений и, проснувшись рано утром и взглянув в окно, быстро умылась, натянула спортивный костюм, нацепила наушники и выбежала в сад.

Бабушка стояла у окна и наблюдала, как Соня бегала с подскоками по дорожкам сада, затем танцевала под музыку из наушников. Снова и снова Соня скачет, как в детстве, и это ей доставляет колоссальное удовольствие.

– Галя, подойди, пожалуйста, – бабушка машет маме рукой, не отрываясь от окна. Подходит мама и замирает, не произнеся ни слова.

– Мама! Бабуля! Вы тут? – осведомился Володя, входя в кухню на запах кофе и застав их в состоянии столбняка.

– Кто там? Что не так? Снова приехал этот «козел» или к нам на запах кофе заглянули инопланетяне? – с сарказмом говорит Володя, взглянув в окно, в которое они уставились. – О нет-т-т, – вскрикивает он, – похоже, этот таинственный Алекс сотворил чудо с нашей взбалмошной девицей.

– Какой Алекс? – у мамы дрогнул голос. – В этом доме я все узнаю последней.

– Допустим, ты не одна, – недовольно проворчала бабушка, – ну, внучка, погоди. И она грозит кулаком Соне в окно, а та подпрыгивает, и, танцуя, несется по дорожке вглубь сада. Ей хорошо, она такая легкая, ей хочется прыгать, танцевать, и она прыгает и танцует.

– Володя, объясни нам толком, кто такой Алекс и откуда он взялся? – мама буквально повисла на руке Володи.

– Да я сам ничего не знаю, – отмахнулся Володя от мамы и попытался улизнуть от нее в комнату, но мама крепко держала его двумя руками. – Она перед сном назвала это имя, а когда я спросил кто это, она сказала, что не знает.

– Володя! – громко позвала Таня. – Помоги, мне что-то плохо.

– О Господи! Мама, пойдем со мной! – с перепуганным лицом Володя помчался по лестнице в комнату к Татьяне.

Когда после душа Соня вошла в комнату, все, даже Татьяна, которую мутило, Валечка с Петром Степановичем и кот Василий, ничего не понимавшие, обернулись к ней с немым вопросом на лице.

«Что? Что опять? По-видимому, я останусь без завтрака», – подумала Соня и тихо села за стол. Но никто ничего не спрашивал.

– Сонечка.

«Значит, это снова поручили папе», – Соня честными глазами посмотрела на него.

– Да, папа!

– Как твоя поездка в Женеву?

– В Лозанну, папа. Там все было чудесно. Конференция прошла на высоком уровне, и мое присутствие принесет пользу банку. Общение с коллегами оказалось плодотворным, – произнеся последнее слово, Соня поняла, что начинает краснеть, – и весьма полезным. Погода была отличная. – Это она уже пробормотала, уставившись в стол.

Папа ласково улыбнулся и поцеловал Соню в голову.

– Умница дочка.

А она состроила рожу Володе и показала ему кулак. Налив в чашку кофе и молоко и схватив кусок вчерашнего пирога, Соня бросилась из комнаты на террасу. Удобно устроившись, она принялась за кофе.

– И кто такой Алекс? – поинтересовалась мама, остановившись на пороге.

– Ой, – Соня закатила глаза, – он уже вам донес? Уверяю тебя, это совсем не интересно.

– И все же, я бы хотела знать, – мама явно сердилась.

Соня поняла, что, пока она не ответит на заданный вопрос, ее в покое не оставят.