Так не бывает
Шрифт:
Ирка запрокинула назад голову и слегка покачнулась. Придержав жену, чтобы та не упала с табурета, Алекс подмигнул ей и в мгновение ока исчез из кухни.
Подальше от искушения. Поближе к холодной воде.
Он стоял под душем, руками уперевшись в стенки стеклянной кабинки. Ледяные капли острыми иглами молотили по широкой напряжённой спине. И хоть стоять уже было невыносимо, он терпел. Только так становилось легче.
Сколько же ему ещё выносить это? Насколько хватит его сил?
Алекс знал, на что шёл с самого начала. Он знал, что будет трудно. Но чтобы так!..
Чтобы он прятался в душе, как последний трус? Такого с ним ещё не бывало. Он вообще не думал, что сможет так долго продержаться. Жить под одной крышей с безумно желанной женщиной, видеть её каждый день, слышать её голос, вдыхать умопомрачительный аромат, который тотчас заполнял любое пространство, едва Ирка оказывалась в нём; ловить мимолётные прикосновения и не иметь возможности даже поцеловать её. Не так, как на кухне, а по-настоящему и с таким желанным продолжением. Он сжал кулаки и стукнул по стеклу. Никогда не думал, что так вляпается. Но из укрытия нужно вылезать. От себя-то всё равно не убежать.
Алекс закрутил кран. Не вытираясь, подошёл к зеркалу и обнаружил за спиной Ирку. Она встала у настежь распахнутой двери и внимательно рассматривала его голое мокрое тело. Ощутив на себе пытливый Иркин взгляд, Алекс покраснел, как мальчишка. Так, как краснел только в детстве – от ушей до макушки. Она его смутила. Вот это да! Он не ожидал.
Резко обернувшись, Алекс смерил Ирму рассерженным взглядом. Но она не испугалась, вопреки его ожиданию. Похоже, почувствовала свою власть над ним. Этого ещё не хватало.
Ирка протянула ему белый банный халат, висевший за дверью.
И тогда он понял.
Ей нравится смотреть на него. Она его не боится, а это главное. В ней не должно быть страха. Она не должна его бояться.
Иначе, зачем тогда всё это? Вся эта игра?
В том, что всё это игра, он не сомневался. От первого до последнего слова. Каждое решение, каждый поступок. И цветы, и подарки, и его ухаживания. Всё игра. Белые ходят первые…
И что самое неприятное – эта игра никогда не станет жизнью. Она никогда его не полюбит. Он никогда не сможет её отпустить.
Она всегда будет ему попросту благодарна.
Сначала за то, что он вырвал её из «лап» тирана-матери и подарил свободную и счастливую жизнь. А он не только вырвал, но и позаботился, чтобы Марина никогда не осуществила своих угроз. Тюрьма Ирме больше не грозила. Собственно, никогда и не угрожала. Да и улики Марины выглядели очень сомнительно. И если бы она их предъявила – сама попала бы под подозрение. Непонятно, почему Ирка этого не понимала. Впрочем, теперь это уже неважно. С ним она в безопасности.
Потом она будет благодарить за то, что он даст свою фамилию её сыну. За то, что будет любить мальчишку как родного. А он будет!
Алекс будет ходить с ним на футбол, ездить на рыбалку и гонять на велосипедах по всему городу. Он будет самым лучшим папой во Вселенной. Он это знал. И мальчишка будет любить его по-настоящему – искренне, бескорыстно. Любить за двоих. За себя и за Ирку. Потому что она в очередной раз будет ему просто-напросто благодарна. И Алекс уже и помнить не будет, за что именно.
Ему станет наплевать на всё и всех, кроме неё. Ему уже наплевать! И он будет готов на всё даже не ради её благодарности, а ради надежды. Надежды на то, что когда-нибудь она его полюбит. Хоть он и знал, что это «когда-нибудь» вряд ли наступит.
Он отвернулся от Ирки и глянул в зеркало. Ну, зачем ему всё это?! Зачем поддался на Леськины уговоры?! Ничего хорошего не выйдет! Он всё прекрасно понимал. Как и то, что отступать уже поздно.
Алекс открыл кран, набрал в ладони ледяной воды и умылся. Потом ещё раз. И ещё…
Ирма наблюдала за всеми его телодвижениями и не понимала, в чём дело.
Что с ним? Почему он так странно себя ведёт? Неужели она его так смутила? Почему он так возбуждён? Из-за неё?
— Всю голову лучше, – не удержалась она. Ей было весело. — Полегчает сразу.
Алексей вытер ладонью лицо и взглянул на Ирму через зеркало. Улыбка сползла с её лица. У него было бледное лицо – ещё минуту назад красное до ушей – и глаза, из серых превратившиеся в чёрные как уголь.
— Уйди… – прохрипел Алекс. От присутствия Ирки и ледяной воды у него перехватило дыхание.
Ирма повесила халат обратно на крючок и вышла, прикрыв за собой дверь.
Алекс безумно хотел её. И это приводило его в бешенство. Вон и все признаки налицо. А она не понимала – вот в чём проблема.
Он закрутил кран. Надел мягкий халат. Выдохнул. Открыл дверь и замер.
Под дверью стояла Ирка.
Она не ушла. А он-то думал, что она уже заперлась в спальне, и он не увидит её до вечера. До того момента, как ей нужно будет ехать к матери. А она всё это время стояла под дверью и терпеливо ждала, когда он выберется из своего укрытия. Ведь она же зачем-то пришла к нему в ванную?
— Прости, – прошептала Ирма, глядя в его глаза, вновь внимательные и вновь серые. — Я не хотела тебя сердить…
— Сердить? Девочка моя, ты не можешь меня рассердить, потому что я… – он осёкся, но быстро нашёлся. — Просто я не привык ещё, – и это было отчасти правдой. Но только отчасти. — Я всегда жил один и…не могу так сразу изменить свои привычки.
— И не надо! – воодушевилась Ирма. Её обрадовало, что она его не рассердила. Значит, причина его странного поведения не в ней. — Я тоже люблю разгуливать по дому голышом. И сплю я…
Она замолчала, уловив в глазах Алексея нездоровый блеск. Батюшки святы, что она несёт? Разве можно говорить подобное малознакомому мужчине, с которым по странному стечению обстоятельств живёшь под одной крышей? Да и заходить в ванную к нему не стоило, но звонил его мобильник, брошенный на кухне. И её захлёстывали неизвестные чувства, толкали на необдуманные поступки. А это опасно. Мало ли что может взбрести ему в голову. Тем более, когда у него есть все права на неё. Он же её муж.
— Звонил твой мобильник, – попыталась сменить тему Ирма, дабы не дразнить Алексея. И он вдруг захохотал.