Чтение онлайн

– Не открывают?

– Наверное, уснули.

– Все утро ругались. Нужно же им и отдыхать, – сказал он. Презрительно скривил губы. Дуня же почувствовала, что краснеет. На ее лбу выступили капли пота. Сразу защипали ссадины. – И куда теперь пойдешь? К подруге?

– Подожду, когда проснуться, – сказала Дуня. Он остановился, чтобы перевести дух.

– Поднимешься ко мне? Хоть умоешься.

– Спасибо, но я подожду.

– Как знаешь, – ответил он. – Или боишься, что я тебя доведу и ты в окошко выйдешь?

– Нет. Не боюсь. Просто в гости не хожу.

– Почему?

– Не люблю, – ответила Дуня. Мужчина усмехнулся.

– Сегодня сделаешь исключение, – сказал он. – Пошли.

– Я…

– Пошли, – как-то резковато сказал он. Дуня вздрогнула. Позвонила еще раз в дверь, но в ответ ей была лишь тишина. – Я тебя конфетами угощу.

– Вот теперь мне точно никуда идти не хочу, – сказала Дуня, но все же пошла следом.

Он жил над квартирой Дуни. Первое, что бросалось в глаза – это дверь, похожая на сейф. За ней была еще одна. Дуня так и представила, как эти двери закроются следом за ней и отрежут все пути спасения.

– Проходи Дуня, – сказал он, пропуская ее в квартиру. Она прошла в квартиру и вздрогнула, когда дверь закрылась.

– Не знала, что вы знаете…

– Как тебя зовут? Знаю. И знаю, что вы меня Синей бородой зовете, – сказал он.

– Извините.

– Проходи на кухню. Поставь чайник.

Он кинул ключи на столик при входе. Отметил, что девушка с любопытством рассматривает стены, увешанные холодным оружием. Дуня явно хотела чего-то спросить, но вместо этого пошла на кухню, откуда донесся звук воды. Хозяин квартиры зашел в ванную комнату, чтобы достать аптечку. После этого поковылял в сторону кухни.

– У вас тут как в музее, – сказала Дуня. – Даже на кухне старинная мебель. Не жалко ее использовать?

– Сделано под старину. Но зато не выделяется из общей атмосферы, – ответил он.

– А вещи настоящие? Которые на стенах висят?

– Настоящие, – ответил он. – Интересует их ценность?

– Нет, – смутилась Дуня. Потупила глаза. Она сидела за столом в углу кухни. Место, которое никогда не нравилось Константину, но она сама его выбрала, словно наказала. Хотя стол стоял так, что свободными были три стороны.

Константин подошел к ней. Открыл аптечку.

– Я могу сама царапины обработать.

Он не ответил. Налил на ватную палочку перекись водорода. Стал ей водить по царапинам.

– Ты раньше не с матерью и бабкой жила. У отца?

– У прабабушки, – ответила Дуня. Поморщилась, когда ранки защипали.

– И как? Там лучше было?

– Да. Но ее не стало. Дом достался моей тетки. И я к матери вернулась.

– Тебе сколько лет?

– Двадцать. А вам?

– Мне? Сорок три, – усмехнулся он, переходя на ее щеку. – Ты ведь можешь съехать из дурдома. Устроиться на работу.

– Хочу пока получить образование. Пусть у меня мама с бабушкой взболомошенные, но они пока помогают мне. Так что жаловаться я на них не могу. Одной мне будет сложно. Без образования я могу рассчитывать только на минимальную зарплату. А съем квартиры как раз столько и стоит, – ответила Дуня.

– Давай ладони, – мягко сказал он. Улыбнулся. Из-за этого Дуня еще больше смутилась. – Что там за долги у твоей подруги? Ее вроде Таней зовут?

– Да. Таня. Долги в наследство от ее покойного мужа достались. Он занял, а когда понял, что отдать не сможет, то с собой покончил. Так кредиторы теперь Таню мучают. Угрожают.

– А ты за нее отдуваешься?

– Она никогда о помощи не просит. Но я же вижу, что ей страшно.

– Тебе не страшно? – спросил он, дуя на разбитые ладони. Дуня поспешила отвернуться. Щеки так и полыхали румянцем. Константин же делал все так, словно пытался узнать насколько она сможет еще покраснеть.

– Мне терять нечего, – неожиданно ответила Дуня.

– У тебя есть жизнь. Здоровье. Время. Вот сколько всего набралось. И ты считаешь, что тебе нечего терять? – хмыкнул он. После этого отошел от Дуни. Закрыл аптечку. Отставил ее в сторону. Достал чашки. – Ты что будешь пить?

– Чай.

– Какой?

– Обычный.

– А мне нравится зеленый с лимоном и чабрецом. Или с мятой и листьями черной смородины.

– Никогда не понимала желание пить траву вместо чая, – ответила Дуня, чем вызвала смех Константина. Он достал второй заварочный чайник. Насыпал туда свежей заварки. Залил все кипятком. Поставил на стол конфеты, халву и рахат-лукум.

– Трава имеет более яркий вкус, чем черный чай, – ответил Константин.

– Может быть, но я этого не понимаю.

– Знаешь, тут ведь зависит от отношения к жизни. Можно жить по минимуму. Не смотреть, что есть, его пить. Удовлетворил потребности и бежишь дальше. А можно получать от этого удовольствие. И не бежать, а идти не спеша, наблюдая за окружающим миром.

– Не у всех есть такие возможности, – ответила Дуня.

– У всех. Только не все ими пользуются. Тут ведь дело не в деньгах. А в отношение.

– Хотите сказать, что если любишь жизнь, то надо пить траву?

– Тебе крепкий чай или как? – продолжая посмеиваться, спросил Константин.

– Обычный.

– Мы так близко незнакомы, чтобы я мог так легко сказать, какой ты обычно пьешь чай.

– На дне заварки. Остальное кипяток, – ответила Дуня. Опять смутилась.

– Тебя легко заставить покраснеть.

– Наверное, – пробормотала Дуня. Затем решила поменять тему. – Зачем вы мне помогли? Мы же вроде как враждуем.

– Во-первых, мы не враждуем. Вначале меня раздражали драки, крики и громкая музыка внизу. Но теперь я понял, что это бесполезно. Проще мне поменять к ним отношение, чем менять буйных соседей. Во-вторых, ты не создаешь впечатление закоренелой преступницы, которая что-то не поделила с подельниками. В-третьих, у меня какая-то слабость к женщинам в беде. Отсюда у меня все проблемы по жизни. В-четвертых, у меня сегодня день рождения. И именно сегодня меня кинула любовница. Все никак не могла решиться уходить ей от мужа или нет. Но в итоге выбор оказался не в мою пользу. Вот я и подумал, что вместо очередного одинокого вечера в квартире, я могу пригласить на чай симпатичную, пусть и немного потрепанную, соседку. Заодно повеселюсь, наблюдая, как она краснеет от каждого слова.

– Я не краснею. Просто душно.

– Так сними толстовку.

– Нет. Мне и в ней хорошо, – ответила Дуня, еще и в толстовку вцепилась так, словно мужчина готов был эту толстовку сорвать. – И хватит смеяться.

– Ты забавная. Мне это нравится.

– Смеяться надо мной?

– Наблюдать, – ответил он. Снял очки. Достал из кармана рубашки платок. Стал их протирать. Заметил, что Дуня наблюдает за ним. – Что-то не так?

– У вас пальцы тонкие. Баба Маша сказала бы, что это пальцы музыканта. Или аристократические, – ответила Дуня. Константин посмотрел на руки.