Чтение онлайн

– Вам нужна регистрация в налоговой.

– Вам нужно финансирование.

– Вам нужен офис.

– Вам нужно оборудование.

– Вам нужен бизнес-проект.

– Вам нужны клиенты.

– Бизнес-план, – увлечённо схватила мяч Виктория.

– Это уже сказали, быстро среагировала Фрау Майя и умчалась в другой конец класса. Ребята засмеялись.

После занятий, по дороге к станции «Шлюмп», дружелюбные одноклассницы, окружившие русскую, верещали: «Ну, как тебе, понравилось, Вика? А как в России учат? Это то же самое?»

– Не так, я училась в «уни». Это другая система. Здесь мне понравилось. – скомкано отвечала Виктория.

Волнение и напряжение от того, что не может подобрать простых слов, чтобы объясниться, нарастало. Торопилась спуститься в метро, быстрее добраться до своего «гнезда» и заняться приготовлениями, находясь в предвкушении поездки к морю на выходных с Райдо, пока ещё позволяла золотая осень.

Райдо появился в жизни Виктории пару лет назад. Тогда пространство превратилось в плазменную затягивающую воронку, а мокро-серая зима и чёрные сны высасывали остатки энергии и разума. Возник быстро, бесцеремонно, с вопрошающим взглядом «спасающего мир не заказывали?». Сильный, уверенный, нелюдимый, без определенного возраста.

– Ты знаешь, кто ты? А родители, предки? Зачем ты пришла в этот мир? А с чем уйти собираешься?

В тот момент такие простые вечные вопросы остановили вихрь мусора, крутившегося в голове Виктории, приземлили, а ответы возвысили.

Улыбался Райдо в особых случаях и только близким людям. Не позволял, чтобы о нём задавали много вопросов и лезли в душу, принимал в ответ пугающий вид, мог дать словесную сдачу грубо и громко.

– Что на этот раз? – приглушил радио в мчавшей их к морю по первому автобану авто.

Виктория по своему обычаю застыла, лёгкое движение губ в отрицательный смайлик дали сигнал, что всё сложно. Молчание. Перед её лицом возникла крепкая ладонь, пальцы один за другим кланялись, предупреждая: «отсчёт пошёл».

Плечи Виктории поднялись на вздохе.

– Я их не понимаю, это так ответственно, вникнуть и выучить. А в бюро, Гер Ланц кажется мне подозрительным, он слишком красиво всё расписывает. Бумаги новые для меня, я их вижу в первый раз. Это как заново учиться читать и видеть вообще, и думать.

– Конечно, всё ясно, такие они сволочи, на работу взяли, учиться отправили, целых два! раза в неделю и только до обеда! да ещё и деньги за это платят! Трагедия! Что срочно надо делать?

Готовая разреветься, сжала губы и вытянула их в улыбку.

– Подобрать одежду и бижутерию для рабочего дня.

– Ну вот, сама знаешь, – звучно выдохнул, прибавил радио. Сделав кулаком круговое движение, вытянул расслабленную руку к коленям Виктории. Она принялась разминать его грубые пальцы, прищурив глаза на убегающие за окном лесопосадки и погружаясь в свою гармонию.

Меняющийся ландшафт уравновешивал пространство. Скорость отрывала привязки мыслей к городскому стрессу.

Короткий глоток свободы заканчивался к понедельнику офисом на берегу Эльбы, куда Виктория добиралась с двумя пересадками: Автобус – метро – электричка или автобус – метро – автобус или автобус – метро – паром. Общественный транспорт в западной Германии, в частности в Гамбурге, очень комфортабельный, в час пик наполнен «белыми воротничками», а в промежутке с 9.00 до 16.00— часы «социальщиков», беженцев, безработных и многодетных темнокожих мамочек.

В «бочку с мёдом» самого короткого маршрута «ложку дёгтя» добавляла её конечная станция, вечно с утра вонючая и заплёванная «Репербан». Широкая улица красных фонарей, секс-шопов, баров – дискотек. Работать жрицей любви очень даже поощряется в Германии, потому что эта предпринимательская деятельность облагается налогами, взносами, попадает под обязательное социальное и медицинское страхование.

Десять минут пешком, и Виктория у порога офиса, открывает первая в 8.55. В её кабинете сшитые отчёты на столе, на подоконнике и стеллажах. Слышно быстрые шаги Гера Ланц. В дверном проёме появляется сначала его лицо, улыбка, затем и весь в синем джемпере и джинсах.

– Здравствуйте Виктория, сегодня нужно разобрать эти таможенные декларации и сверить со списком: номер, сумму, страну.

На счастье ученицы, с подобными документами на английском, сталкивалась в России. По обыкновению принялась ставить галочки.

Гер Ланц глянул на «открыживание» с мыслью: «не понял, что она делает», метнулся к ящику с изобилием цветных маркеров и ручек, наклеек и стикеров с пропечатанным «Подписать, вернуть в бюро», «Подпись», «Срочно», «Выполнить к…», отобрал лимонный маркер и красную ручку.

– Если номер сходится, – молниеносным движением чиркнул в двух местах маркером.

– Если нужно перепроверить, или вопрос какой, – так же красной ручкой две стрелки-молнии.

– А здесь у нас что? – перевернул органайзер.

– На необработанные документы клею стикеры, чтобы не забыть.

– Если не обработано, делайте так…

Открыв в момент крепление органайзера, поднял несколько листов и оставил зацепленными на одном проколе, чтобы листы полувисели.

В недоумении, почувствовав себя восемнадцатилетней девицей, пришедшей первый раз в жизни на практику в офис, заключила: «если согласилась себя ломать, надо идти дальше, и просыпаться ещё раньше»…

Уже бодрая в шесть утра, подбирала повседневную одежду для училища, но обязательно юбка и яркий платок на шею.

Начало занятий в 7.45.

В кафетерии с утра серо-зеленая, в одинаковых куртках вереница из учащихся.

От фильтрованного кофе не проснуться, Виктория покупает американо, или как его называют в Германии кофе-крем. Поднимается пешком на пятый этаж.

Учащиеся ждут в коридоре звонка, в класс заходить запрещено! Только учителя имеют право открывать классы.

Опоздание фиксируется как прогул и извещается предупреждением на предприятие.

В классе парты уже установлены обычным образом рядами.

Виктория выбрала первую парту. Рядом с ней разместилась Катерина, девушка 32-х лет, с тонкими, красивыми чертами лица, но объемной фигурой. Многодетная мать. Мужа, который занимался детьми и готовил боксы с едой Катерине, окрестила старшим сыном. В классе ученики возраста 18-26 лет. Их называла ласково детским садом и обращалась с каждым как с ребенком, видимо потому, что её первая специальность – детский воспитатель. Говорила на типичном гамбургском акценте и сокращала слова покруче других. Чтобы понять правильно Катрину, Виктория и переспрашивала и улавливала взглядом выражение лица и жестикуляцию.