Чтение онлайн

Кстати, брат и сестра действительно родились в начале января, что окончательно укладывало концепцию нашей семьи во все праздничные каноны. А затем появилась я и все испортила. Пришла в этот мир четырнадцатого февраля, как прошлогодняя валентинка, случайно залетевшая в украшенный снежинками почтовый ящик.

Мне нравится, что наши имена хранят в себе силу, смысл и родовые корни. Если сравнивать с крутыми одноклассниками, то мы вообще скромняжки: уроки со мной посещают Эрик Карпов, Теодор Костин, Марселина Шеттлер и Агата Кристи. Без шуток! На их фоне я — почти тургеневская девушка.

— Тай! — Дверь распахивается, и я прячусь под одеяло с головой. — Вставай! Твой день пришел! Не верится, что ты уже такая взрослая. Целых семнадцать!

Забава что-то ставит на тумбочку, валится на кровать и начинает щекотать меня под ребрами. Ее энергия брызжет, как сок из спелых апельсинов. Она никогда не унывает и очень этим раздражает.

— Эй, личные границы! Не слышала? — бурчу я и с силой ее отпихиваю.

— С днем рождения, Тайна. — Она лезет целоваться и подает мне маффин со свечкой. — Загадывай.

— Хочу, чтобы мама вернулась, — выдыхаю я и, кажется, даже не воздухом, а чистым недовольством задуваю пламя.

Забава улыбается, но я вижу, как тускнеют ее глаза. Ну а о чем она думала? У меня только одно желание: чтобы все было как прежде.

Сестра берет меня за рукав и тянет в столовую.

— У нас сегодня большой день! Я договорилась со школой и отпросила тебя по семейным обстоятельствам. Сначала нотариус, а потом праздник!

— Папа приедет? — без особой надежды спрашиваю я.

— Ох, он… — Забава заминается.

— Все ясно. Можешь не продолжать. Не очень-то и хотелось.

Офис находится в сердце Петербурга. За фасадом старого доходного дома, украшенного лепниной и витражами, скрывается современное пространство: минималистичный дизайн, стеклянные переговорные, открытые зоны с причудливой мебелью, капсулы для звонков, нейтральные цвета и расставленные по фэншую тропические растения.

Все бы ничего, но по углам пластиковые букеты, гирлянды с сердечками и красные ленты с надписями «Счастливого дня влюбленных». Валентиново безумие. Девушка на ресепшен обнимает плюшевого мишку размером с кресло, кто-то расписывается в получении букета. Четырнадцатое февраля. Мой день рождения скрещен с самым коммерческим праздником на свете. День Святого Валентина придумали маркетологи, чтобы увеличить продажи в своих конторах. Отвратительно и гениально.

Идем в приемную, я сцепляю кисти в замок, волнуюсь. Талант уже внутри, в компании своей супруги Оксаны. Оба одеты с иголочки. Мой старший брат — настоящий лондонский денди: у него европейское образование, великолепные манеры, но он как-то умудрился сохранить юношеские искорки в глазах. Он игриво приветствует меня, треплет за пучок. От него веет теплом. Чего не скажешь об Оксане: волосы собраны в аккуратную прическу, наряд под стать всем в этом офисе — мрачный серый костюм и брендовые туфли на невысоком каблуке. Лицо излучает сдержанность, строгость и уверенность в себе. Рядом с Забавой, которая искрит позитивом, Оксана кажется человеком, у которого в ежедневнике расписано даже время на улыбки: раз в год, на Новый год.

Я ерзаю на кожаном диванчике в холле, будто он обтянут наждачкой.

— Прошу. — Молодой юрист лет двадцати с небольшим открывает дверь в кабинет. Я удивленно вскидываю брови: вчерашний выпускник. Костюм сидит на нем небрежно, напрашиваются мысли, что он стащил его из гардероба отца. Галстук не затянут и перекошен.

И этот «специалист» будет вести дело всей жизни моей мамы?

— Мирон Правдин. Я доверенное лицо вашей матери. — Он открывает кожаную папку, а я брезгливо фыркаю и скрещиваю руки на груди.

— Тай, сядь нормально, — Забава укоризненно шипит у меня над ухом и поглядывает на Оксану. Боится, что та отчитает нас обеих.

— Спасибо, что пришли. Пожалуйста, примите мои соболезнования. — Молодой юрист чуть смущается, но голос у него приятный. — Ваша мама была замечательным человеком, я очень горд, что она выбрала именно меня для оформления документов. Даже с учетом диагноза она оставалась очень сильной и невероятно вдохновляющей. Приступим? Завещание Виктории Рождественской было составлено в полном соответствии с законами Российской Федерации…

Я почти не слушаю, пока он говорит про раздел имущества, активы, акции и юридические положения. Все это — шум. Я жду главного — послания, которое подготовила мне мама. Она прекрасно знала, что после школы я поступлю на маркетинг, а начиная со старших курсов, хочу занять смежную должность в компании: сяду в кожаное кресло и буду торчать в нем до скончания дней.

Внутри что-то щелкает, словно открывается дверца в прошлое. Я слышу ее голос — теплый, спокойный. Такой, каким он звучал бы, окажись она сейчас в этой комнате. «Ты справишься. Я в тебя верю». Я чувствую, как она прижимает меня к себе и шепчет про мой сокрытый дар. Про яркое будущее.

Юрист начинает с Таланта. Старший сын, все как положено по иерархии и по уставу. Брат подается вперед, но в лице не меняется.

Недвижимость, тридцать процентов в общем пакете акций компании, место в совете директоров, ежегодный доход от интеллектуальной собственности, крупный конверт, а, ну и должность директора по стратегическому развитию.

Я закатываю глаза. Ну конечно. Директор по развитию. Уже представляю, как он «урезает» мои бюджеты на рекламу. Перевожу взгляд на брата и прямо вижу, как гордо он сжимает незримые скипетр и державу. Осталось только пустить корпоративную рассылку по компании с приглашением на его коронацию.

Брат не говорит ни слова. Встретившись глазами с Оксаной, он быстро, почти незаметно кивает, будто ждет от нее одобрения. Кажется, он сам немного побаивается собственную жену. Только потом он поворачивается к нам. Забава тут же высовывает язык и корчит рожу, я подношу палец к кончику носа и делаю «пятачок». Талант прыскает и заливается шкодливым смехом, как в детстве, но Оксана одним недовольным взглядом пресекает всеобщее веселье.

Подходит очередь Забавы: мама оставила ей долю в экологическом фонде, недвижимость, место в совете и письмо, начертанное от руки. Я вижу, как у сестренки дрожит подбородок. Она прячет бумагу в конверт и кладет на колени. Пока не готова прочесть.

Оксана сидит рядом прямая, как рейка. Такое ощущение, будто у нее установлен ежемесячный лимит даже на сухие эмоции. И он давно исчерпан.

Ну что ж, моя очередь? Внутри все застыло — то ли нетерпение, то ли тревога. Я прекрасно знаю, что мама оставила мне, но все равно волнуюсь. Ведь это завещание — наш последний разговор. Другого точно не будет.

— Согласно третьему пункту завещания, управление маркетинговым отделом передается Оксане Рождественской, — произносит юрист и опасливо косится на меня.