Чтение онлайн

— Если поцелуй считается обязательным дипломатическим актом, я к твоим услугам, — немедленно откликается Федя и с театральной учтивостью расцеловывает Марфу в обе щеки: легко, почти мимолетно, но с таким благоговением, что меня чуть не выворачивает наизнанку.

Слава тоже идет к ней, они обнимаются, а меня парализует. Признаюсь, я ревную. Ревную к каждой минуте, которую они проводят вместе, к каждому взгляду, к каждому прикосновению. Я хочу вырвать Славу из его прошлой жизни, но не могу.

Волконская щебечет, как птичка: шутит, смеется, находит общий язык со всеми за считанные минуты. Талант, который обычно избегает разговоров с малолетками, беседует с ней с внезапным интересом. Федя вообще зачарован: все валится у него из рук, он заикается и неуместно ерничает. Полина хмурится — чувствует, что воздух вокруг меня заряжается электричеством.

Тонкий флер уверенности, который Марфа принесла с собой, быстро заполняет пространство: она подмигивает Славе, порхает вокруг него, хлопает по плечу и оживленно говорит о будущих гастролях, творческих планах и новой музыкальной «эпохе». Тот в ответ смеется — вместе они будто герои фантастической вселенной, в которой меня не существует.

Марфа ловит мой гневный взгляд и чуть улыбается. Без злобы. Сердце сжимается. Я наблюдаю, как она кокетничает с обоими мальчишками: треплет Федю за волосы, берет Славу под руку. Даже Таланту и Мирону она игриво ухмыляется. Меня будто отодвинули на второй план.

Полина склоняется ко мне:

— Держись, Тайна. Сейчас я тебя спасу.

Она хлопает в ладоши и стучит указательным пальцем по циферблату.

— Так, все. Давайте без слез и обнимашек. К шести мы должны быть в Москве. Там Красная площадь, вечер, огни, фотографии. Я хочу красивый контент. Вперед.

Мы прощаемся, смеемся, переговариваемся вразнобой. Бабушка сначала треплет Славу за щеки: «Ну красавец, артист», потом хвалит Полину за собранность, целует Федю в висок и вдруг поворачивается ко мне:

— Спасибо за все, Тайна. Берегите друг друга.

— Обязательно, — выдыхаю я.

«Жучок» закашливается, чихает, набирает обороты. Колеса скрипят по брусчатке. Федя выруливает из двора медленно и деликатно: прекрасно понимает, какая на нем ответственность.

Мы машем на прощанье из окон, весь двор выскочил нас провожать: платки, какие-то смешные напутствия, пожелания счастливого пути. Я смотрю в лобовое, где красивыми мазками мелькает утренний Петербург, и понимаю: впереди самое важное путешествие. Оно покажет, кто мы на самом деле.

Забава

— Ну что, Мирох, ты за рулем или я?

Мирон оборачивается. В лице — комическая растерянность. Весь двор сосредотачивает на нем внимание.

— Э-э… Не понял?

— А зачем, ты думаешь, я просила тебя взять отпуск?

— В смысле?

— В прямом. Ты же в курсе, что я не просто так попросила тебя взять отгулы на майские?

— Я думал… Ну… Что мы будем вдвоем. Тайна укатила. Ура-ура!

— Ага! Как же! Так я и отпустила несовершеннолетнюю сестру в Сочи! Я машину уже укомплектовала. Иди за своими вещами, пока желтая «букашка» не пропала из виду.

Мирон нервно икает, потом уносится вверх по лестнице.

— Вот так всегда, — фыркает Талант. — А меня не позвали.

Оксана хохочет, ее смех эхом прокатывается по колодезному двору и прогоняет с крыши стаю голубей.

— Забава, ты лучшая! — хвалит меня она.

Фаина Яковлевна расплывается в улыбке:

— Спасибо, дорогая. Спасибо, что оказалась мудрее нас всех. Они хорошие дети и заслужили доверие, однако воспитание — это искусство присутствовать рядом и не мешать.

Питер-Москва

Петербург будто прощается с нами: начинает накрапывать дождь, окна медленно запотевают, мостовые покрываются влажным блеском, напоминающим расплывшиеся мазки акварели. Мы с Полиной развалились на заднем сиденье, Славка таскает из пакета один шоколадный батончик за другим, Федя бубнит что-то про пробки. А я прижимаюсь лбом к холодному стеклу и думаю о маме. Могла ли она представить, куда заведет меня наш безобидный список желаний?

Слава тянется к бардачку, выуживает кассету из бабушкиной подборки и вставляет в магнитолу. Из динамиков вырывается: «Нас не догонят». Федя, будто вдохновившись композицией, ловит момент, ловко выруливает из пробки, и наш «Жучок» выскакивает на скоростное шоссе. Через каких-то шесть-семь часов мы окажемся в Москве, и от предвкушения на лицах у всех проступают одинаковые воодушевленные улыбки.

Федя сосредоточен: обе руки на руле, взгляд приклеен к трассе. Слава следит за навигатором: подсказывает съезды, скоростные ограничения и бензоколонки. Полина всерьез взяла на себя обязанности старшей по безопасности: каждые два часа короткие передышки, чтобы наш водитель мог размяться и глотнуть воды, а санитарные остановки и заправка топлива превратились в мини-планерки: никого ли не укачало, не разрядились ли телефоны, не потеряны ли паспорта.

Я просто сижу и смотрю в окно.

За стеклом дорога, по которой я никогда не ездила. Каждый километр уводит нас дальше от привычного мира. Я не знаю, что будет в конце маршрута, но это не пугает, потому что с Федей и Полиной все будет по уму. И потому что Слава рядом. Мы доберемся до финиша, в этом нет ни малейших сомнений.

— Кто следующий ставит музыку? — интересуется Слава, когда мы забираемся в машину после очередного перекуса. Обедали верхом на багажнике, зато с видом на реку и старый мост.

— Я! — тут же отзывается Полина, бросается к переднему сиденью, заныривает в салон и захлопывает за собой дверцу.

— Э-э-э, — Слава пытается вернуть свое ВИП-место, но Полина уже пристегнулась и заблокировала замки. — У меня ноги длинные!

— У меня тоже! — Она высовывает язык. — Все, Шумка. У нас демократия! — Полина победно хлопает ладонью по бардачку.

Славе остается только подчиниться. С театральным вздохом он забирается назад, распластывается на сиденье и почти ложится мне на колени.

— Терпи, герой, — щекочу его.

Полина выбирает кассету со сборником хитов некоего дуэта «Модерн Токинг», и Слава окончательно поникает. Он медленно стекает вниз, пока его колени не упираются в заднюю дверь, а нос — в мою прическу.

— Можете меня высадить где-нибудь под Вышним Волочком? — обреченно бормочет он. — Построю там шалаш, поймаю дзен и постараюсь выкинуть из головы ритмы восьмидесятых.

Федя ухмыляется, Полина увеличивает громкость. Поездка обещает быть легендарной.