Так совершается подвиг(Рассказы)
Шрифт:
В глубине его незабинтованного глаза забегали знакомые насмешливые искорки. Бурцев смутился, поспешно поднес ко рту папиросу и закашлялся.
— Ну, хлопцы, а теперь смотрите на карту. До шоссе добирайтесь по проселку, а там, может, какой транспорт попадется. Душа из вас вон, а чтоб за час были на месте! Забирайте кассеты — и гайда! Уже темнеет. За мной пришлете.
— Товарищ капитан!.. — в один голос возмущенно произнесли стрелок и штурман, поглядывая друг на друга. — Как же так! Да в конце концов может и один…
В это время раздался знакомый пронзительный звук автомобильной сирены. Из-за кустарника на поляну, переваливаясь на ухабах, въехал черный трофейный «мерседес» командира дивизии.
Штурман и радист издали радостный возглас. Шевчук, опираясь на руки, стал медленно приподыматься.
— Ну-ка, хлопцы! — обрадованно и в то же время строго позвал капитан и, опираясь на плечи Бурцева и Радина, с трудом стал на ноги. Потом легонько, но настойчиво оттолкнул их в стороны, выпрямился и, слегка покачиваясь, но решительно и твердо ступая, сделал шаг вперед, вытянул руки по швам и приготовился к рапорту.
Точный расчет
— Старая кляча! — недовольно проронил Кравцов, спешился и, бросив поводья командиру отделения разведки сержанту Волкову, не в пример быстрее всадника одолевшему подъем, приказал свести лошадь пониже, в укрытие, где расположились остальные разведчики. Затем, окинув взглядом горизонт, стал внимательно изучать местность, скаты высоты, сверяясь с картой.
Низко, казалось, над самой головой, нависло осеннее мокрое небо, все в серых клочковатых тучах, беспрестанно сеющих мелкий, надоедливый дождь. Вниз, метров на четыреста от гребня высоты, уходил ровный, пологий скат, кое-где покрытый мелким кустарником. И там, где скат кончался, сразу же начинался крутой подъем на соседнюю высоту, ощетинившуюся ярко зеленым молодым ельником. В седловине между высотами пролегала грунтовая дорога. Направо она уходила к лесу, синевшему километрах в полутора восточнее высоты, слева — почти под прямым углом— поворачивала к северу и терялась вдали, среди холмов.
Кравцов тряхнул головой, чтобы сбить нависшие на козырьке фуражки дождевые капли.
— Проклятый дождь! — снова разжал он рот и покосился на мокрый рукав шинели, на ворсинках которого застыли бесчисленные бисеринки влаги. Сунув карту за борт шинели, Кравцов задумался. Выражение его открытого, осунувшегося лица было сосредоточенным.
Стояла осень 1944 года. Наши части, прорвав оборону противника на широком фронте и стремясь преградить пути отхода поспешно отступавшим гитлеровцам, создавали небольшие подвижные группы. Одну из таких групп возглавлял Кравцов. Всю ночь двигались его орудия по раскисшей от дождей дороге и к утру, упредив противника, вышли к намеченному пункту.
«Что ж, позиция хорошая, — пришел, наконец, к выводу Кравцов. — Стоит только ударить по голове колонны, как движение будет приостановлено, в узком проходе образуется пробка. А там подойдут и в свою очередь нанесут удар по хвосту и во фланг главные силы дивизии, и… дело будет сделано».
Снизу поднялся сержант Волков и, переводя дух, стал сбоку, чуть поодаль. Покосившись на него, Кравцов спросил:
— Ну как, разведчик, удобная позиция?
Сержант нахохлился, для солидности помедлил с ответом.
— Ежели пониже метров на сто, во-он туда, — он протянул руку, указывая направление, — то в самый раз выйдет. Всю дорогу в лощине под огнем держать будем. Закупорим фашистов, как в бутылке!
— Так, так… спуститься пониже? — Кравцов молча пошевелил губами, что-то соображая. — А если огневые позиции поставить здесь? — почти торжественно, но не без тени сомнения произнес он. — Что на это скажете?
— На самом гребне? — сержант удивленно приподнял брови, замялся. — Так сшибут же, товарищ старший лейтенант, ей-ей, сшибут! Да и дальность увеличивается…
— А может быть, и не сшибут?! — коротко бросил Кравцов, не то утверждая, не то спрашивая, молча расстегнул полевую сумку, достал карту.
«Сам же учил, ставить батарею нужно на скатах высоты, обращенных к противнику! — между тем обидчиво думал Волков. — А тут на тебе, на гребне».
Он с недоумением наблюдал за тем, что делал старший лейтенант.
«И зачем ему мерить крутизну ската?» — подумал Волков.
Это казалось ему тем более ненужным, что командир мог и без карты, на глаз, определить: танки без труда преодолеют подъем. Но когда Кравцов стал внимательно рассматривать в бинокль что-то внизу, Волков заинтересовался и в свою очередь достал бинокль. Хорошо видимая на всем протяжении дорога у подножия высоты не просматривалась.
«Ага, значит, там крутой обрыв?» Сержанту показалось, что он понял замысел командира. Но тотчас же снова возникло сомнение: а настолько ли высок обрыв, чтобы вражеские танки не смогли преодолеть его?
Долгая совместная служба приучила Волкова относиться к поступкам командира с глубокой верой. Он знал, что даже и тогда, когда они казались на первый взгляд непонятными и даже ошибочными, командир в конце концов оказывался прав. Сержант уже хотел спросить старшего лейтенанта о его замысле, зная, что тот никогда не откажется все объяснить, но в это время сзади, из туманной сетки моросящего дождя, донеслось приглушенное расстоянием прерывистое, натужное гудение автомобильных моторов, и Кравцов послал его навстречу подходившей батарее.
Проводив взглядом удаляющегося сержанта, старший лейтенант снял фуражку и взмахнул ею над головой, вызывая к себе расположившихся внизу солдат.
— В первую очередь маскировку! — приказал он. — Чтобы до первого выстрела нас никакой оптикой не обнаружили!
Работа закипела. Солдаты ловко поддевали лопатами размягченную дождем, податливую землю и жирными ровными пластами укладывали ее на бруствер, маскировали дерном. Они орудовали лопатами, не давая себе передышки, но Кравцов все-таки поторапливал их, часто посматривая то направо — в сторону леса, откуда должна была появиться гитлеровская колонна, то назад, где у подножия высоты уже дружно возились расчеты, на руках втаскивая длинноствольные приземистые противотанковые пушки. Лейтенант Савченко— пожилой приписник, командир огневого взвода, — взобрался на высоту и, тяжело отдуваясь, неуклюже взял под козырек.
— Устанавливайте быстрей орудия! — приказал ему Кравцов.
— Здесь устанавливать? — с оттенком удивления спросил Савченко.
Получив подтверждение, он снова приложил растопыренные пальцы к козырьку, повернулся кругом и направился к орудиям.
Несколько минут Кравцов слушал его пространные распоряжения, следил, как быстро и сноровисто работают расчеты у орудий. Вот высокий, плечистый, но немного сутуловатый командир первого орудия старший сержант Новиков деловито и спокойно объясняет что-то наводчику. Остальные номера расчета подносят снаряды, протирают их ветошью и аккуратно укладывают на разостланный брезент.