Чтение онлайн

На момент 199… года, когда начинается эта повесть, население Ретазевеска насчитывало 302 405 человек. Не все из них были людьми. Другую часть города составляли сверхъестественные существа, в каждой культуре зовущиеся по-разному: сверхлюдьми, богами или супергероями. И всё-таки советскому человеку, а после и российскому, приелась странная кличка «чайка».

Она пошла из давней присказки. По легенде, когда товарищ Ленин подписывал декрет «О правах людей, обладающих сверхъестественной силой», на бумажку вылился чай. Документ был перепечатан, а сам случай получил кличку «чайный». Такой инцидент не обошёл судьбы ботинка Хрущёва. Он долгое время подвергался мистификациям, успел всем наскучить и почти канул в лету. И так бы пропал из памяти, не случись одного курьёзного омонима.

В 1939-ом году на базе советского МВД была создана первая команда сверхлюдей. Её народное название собрали из девиза. Он состоял из трёх символов милицейского дела: Честности, Анализа и Красноречия. Ни от кого не укрылось, что отдел сокращается до ЧАИ. Как обычно бывает, кто-то удачно сострил: «глядите-ка, Марфа Владимировна, к нам ЧАИки пожаловали!». Вот и повелось.

Трогательное прозвище шло положению супергероя не только в Советском Союзе, но и во всём мире. Версальские соглашения строго-настрого запретили чайкам применять способности в бою. Во Второй Мировой они участвовали на совершенно птичьих правах, даже в Германии. Чайки умирали и воевали как обыкновенные люди.

А возвратившись домой, и жили.

Надо сказать, в Штатах к сверхчеловеку подходили с опаской. Образ защитника взрастили беспокойные 1930-е, нуждавшиеся в надежде. Так американский сверхчеловек стал кумиром и событием.

Этически Советский Союз ушёл гораздо дальше соседей. Война окончательно закрепила, что советский сверхчеловек – не бог, не дьявол и даже не «сверх». Это – обыкновенный гражданин. Отсюда в американских таблоидах ненадолго задержался заголовок In Soviet You Are Everyman, который воззвал к озабоченным консерваторам.

Советскую модель находили более удачной.

К чайкам принадлежал и Франц Романов, герой этой повести.

Франц не был важным человеком в Ретазевске. Ни красавец, ни урод, ни румян, ни бледен, он не представлял из себя ничего особенного.

Он обладал именами двух правителей-неудачников, но никогда не вспоминал об этом. Ретазевцы сходились в том, что «Франц» был аббревиатурой: Филигранную Работу Академика Наумовой Цени.

Атлетический вид был бессилен – одежда висела на нём мешком. Франц не умел говорить интересно, хотя преподавал и читал. От мира его ограждала невидимая стена из интересных ему одному вещей.

За её пределы Франц не выходил сам и не пускал других.

К 199… году он вступал на тридцать шестой год жизни. Он пил, как и жил, без изюминки. Выйдет неудачный день на курсах – он возьмёт и хлопнет стопку. Замёрзнет по пути домой – две. А если всё сразу, так три. При этом он держался от запоя, закладывая за ворот не больше пары раз в неделю. Франц как будто вступал в сделку с Вакхом.

И всё-таки было в его серой жизни кое-что нетипичное.

В первую субботу каждого месяца Франц пронзал атмосферу и летел к Солнцу. Его способность позволяла создавать силовые поля. Такой пузырь был неуязвим и свободно хранил кислород. С его помощью Франц перемещался в космосе, уходил под воду и под землю.

В полётах Франца не занимали красоты ледяных глубин и светлых вершин. Его терзало беспокойство за судьбу Ретазевска.

Он гнался за освободительной усталостью.

На волнующий миг, когда Франц приближался к Солнцу и жаркие фонтаны вспышек слепили его, он чувствовал себя на своём месте. От величия горячей звезды становилось до слёз жалко себя. Грудь Франца стискивало и крутило от ощущения мелкости его забот. Перед лицом Солнца вся жизнь упрощалась до чертежа хомячьей клетки.

Затем Франц ощущал, что хочет оставить след в вечности – хотя и не знал как. Солнце обличало его чаяния и не давало ответов.

Из раза в раз он возвращался в Ретазевск сбитым воробьём. В пути он иссыхал и тускнел. И ночью первой субботы месяца прибывал в квартиру 12 дома 4 по улице Тургенева сухим и мрачным, как мертвец.

Другую чайку этой повести звали Юрий Кир. Он обладал умением устраиваться и мало думал о том, что делает. Его бестолковая жизнь состояла из череды спадов, взлётов, уловок и новых спадов. Юрий всегда искал лучшего и большего. Но никогда не знал, чего именно.

Своей ветреной натурой он тяготел к моральной автономии. Но время от времени обнаруживал себя в плену очередного авторитета, от которого торопился убежать. Так замыкался цикл: он находил какого-нибудь вождя, вверялся ему, а после замечал в нём уши Каренина.

К 199… году Юрий представлял нередкий тип перебежчика без пути и планов. Узнанные истины не делали его умнее и чувственно тоньше.

Всякие волнения проходили по Юрию без последствий. Он искренне считал мир местом сосредоточения уродов и не винил себя ни в чём.

Своей способностью Юрий насылал иллюзии. Он орудовал головой человека как корзинкой с шарами. Какие-то переставлял, какие-то – забирал к себе. Юрий рано увидел, что за сознанием не стоит ничего.

Тогда он испугался и научился избегать эту истину.

Когда его спрашивали о вечном, ответ был идентичен.

Сознание – это мелькающие в окне вагона метро всполохи, где человек – наблюдатель без права закрыть глаза.

Сам он, как чайка, может одно. Убедить, что едет человек не в вагоне, а в коляске по Версалю. Или в автобусе. Нет существенной разницы в пассажире, его уме и личности. От количества денег и прочитанных книг сменится только скорость вагона.

Хобби и работой Юрий считал музыку. Он не умел ничего другого и потому удался как скрипач Ретазевской филармонии. Играя дома, Юрий потакал не Музе, а неврозу. Только за звуками музыки в его голове стихали голоса боли. Их было до того много, что слова теряли смысл. Десятки голосов казались писком на высоких частотах.

С Францем эту слабовольную личность вязал большой секрет. От важности данного секрета у Юрия порой шумело в ушах и рябило в глазах. Не отказавшись вовремя, он страдал от гнусной сделки. И только к началу этой повести решился высказаться против – уйти.

Известная склонность Юрия к авторитетам объяснила, почему решение подоспело так поздно. Но всё же оно было принято и подвело Ретазевск к точке невозврата. Пока Франц проживал свою непримечательную жизнь, зрели плоды его худших опасений.

Переписанное прошлое обрекалось повторяться вновь и вновь.

В утро пятнадцатого апреля 199… года Юрий Кир принял решение уехать из Ретазевска.

Юрия даже поразило, откуда в нём взялась эта уверенность. В своё время он очень серьезно воспринял сделку с Францем. Его подгоняло известие о скором приезде американского журналиста, желающего описать жизнь чаек. Юрий собирался прицепиться к нему, выторговать приглашение и убежать из Ретазевска как celebrity.