Чтение онлайн

Прошло еще несколько дней. Саша работал с утра до вечера. Было непонятно, сколько же времени можно заделывать какую-то дырочку. Прошло еще два дня. Саша продолжал работать круглые сутки. В конце концов у меня терпение лопнуло и нервы сдали. Зайдя в помещение на следующий день, я увидел следующую картину. Саша, как акробат, стоял на табуретках, поставленных одна на другую. На нем был страховочный пояс, зацепленный за трубу. Благодаря своему высокому росту он доставал до места соединения труб с тройником и варил газовой горелкой. На месте сварки была огромных размеров металлическая «груша», которая, по всей видимости, весила не мало, от чего даже прогнулась труба. Увиденное мною меня поразило и потрясло.

— Саша, что это такое? — спросил я его, указывая на металлическую «грушу».

— Ты понимаешь, что получилось, — начал оправдываться Саша, — эти трубы из высокоуглеродистого металла. Я эту дырочку завариваю, а вода все равно просачивается. Я еще больше завариваю, а вода все равно просачивается. Не знаю, что и делать. Металл, понимаешь, углеродистый.

— Конрад Карлович, — зло оскалился я на него, — может быть, это у тебя в голове дырочка? Тебе ее не нужно заварить? У тебя же в голове металл не углеродистый? Ты хоть как-то соображаешь, что ты делаешь? Ты же на эту дырочку килограмм двадцать металла наварил.

— Лёнь, Лёнь, я все исправлю, — попытался реабилитироваться Сантана, — мне главное, чтобы вода не текла.

— Да ты что, издеваешься надо мной? — я накалялся все больше и больше, — ты что, Конрад Карлович, сумасшедший? Эту вот хреновину ты варил пять дней? Ты что, скульптор по металлу? То же мне Сальвадор Дали! Что это ты здесь изобразил? Девочку на металлической «груше»? Как это произведение называется, «Металлическая груша» Карлоса Сантаны или «Фантазия полудурка-сантанатехника»? Сходи-ка ты в аптеку Гаевского и купи себе цитрамон, чтобы дырочка в твоей голове не «сифонила». Ты что мне здесь цирк на системе отопления устраиваешь? Не умеешь делать — не берись!

— Так я же целую неделю эту дырочку заделывал. Старался же. Лёнь, ты не нервничай. Я же говорю, высокоуглеродистый металл пошел. Не виноват я. Такой он мне попался.

— Ты полный кретин, Конрад Карлович, — я был разъярен и взбешен, — сходи к психиатру, подлечись. Надеюсь, ты не безнадежен. Заделай себе дырочку в голове, а потом берись за серьезную работу.

В течение получаса Сантана извинялся передо мной, обещая завтра все исправить.

— «Грушу» срежу, дырочку заделаю, «суперсистема» будет функционировать, как швейцарские часы в Африке.

Прошло еще несколько дней. Меня с женой пригласили на торжество. Перед уходом на день рождения я заглянул в «экспериментальную» половину дома. Сантана продолжал «обрабатывать» дырочку. Гиганскую металлическую «грушу» он спилил, пытаясь каким-то другим способом заделать течь. Он еще раз пожаловался мне на избыток углерода в металле. Я ничего не ответил, мысленно послав его куда подальше.

С торжества мы возвратились к часу ночи. Возле нашего двора стояли две пожарные машины. Увидев их, Таня воскликнула: «Ой, пожар!» Мы уже не вошли, а вбежали во двор. Пожар был потушен. Пожарные сворачивали шланги и готовились к отъезду. Крыша «экспериментальной» половины нашего дома, слегка дымилась и парила. Пожарный инспектор что-то дописывал в протокол. Поняв, что мы хозяева, подошел к нам. Он подробно объяснил, что причиной пожара стало выполнение сварочных работ с нарушением правил противопожарной безопасности. Это привело к тому, что прогорело деревянное перекрытие потолка и огонь перекинулся на всю чердачную конструкцию. Инспектор намекнул мне, что пожарные не превратили тушение во всемирный потоп. Из дома ничего не украдено. И предложил отблагодарить пожарных на свое усмотрение. Таня вынесла пожарным пятьдесят рублей и они довольные уехали. Рано утром приехал Сантана.

— Лёнчик, Лёнчик, просыпайся, — довольным голосом звал меня Саша, — я вчера вечером все закончил.

Я вышел во двор и увидел улыбающегося Сашу.

— Чего ты, Конрад Карлович, орешь? Соседи еще спят. Сегодня же воскресенье, забыл?

— Лёнчик, я хочу тебя обрадовать. Вчера я работал до позднего вечера и дырочку все-таки заделал.

— Браво. Аплодисменты. Ты идиот полный, — со всей злости заорал я, — ты дырочку заделал в трубе, а после тебя пожарные в крыше огромную дыру сделали. Теперь из той половины дома, где ты проводил свои эксперименты, можно изучать звездное небо.

— Какие звезды? — удивился Сантана, — какая дыра?

— Я тебе еще раз говорю, — ярости моей не было пре­дела, — я думал, у тебя дырочка в голове, а у тебя там, целый люк открыт, как в башне танка. Да нет, в какой башне, башни-то у тебя нет. Ты, кран безбашенный, не чувствуешь запаха гари или не видишь, что части крыши нет? Раскрой глаза!

— А я здесь при чем? — оправдывался Сантана, — я крышу не трогал. Я к крыше не прикасался.

На наш скандал во дворик вышла Илларионовна. Глубоко затянувшись утренней сигаретой, она вмешалась в наш разговор:

— Саша! Лёня правду говорит, — сказала она ему, на­девая кольца дыма ему на лицо, — ты, что не понимаешь, у тебя действительно «крыша» поехала. Мы все наблюдаем. Ты уже здесь полтора месяца варил-переваривал, сверлил-пересверливал. И в итоге? Пожалуйста, вам — чуть дом не сжег.

— Людмила Илларионовна, извините, не угостите ли вы меня сигареткой? — виновато опустив глаза, попросил Саша.

— Да ты же, шельмец, знаешь, что я на табачной фабрике работаю. В который уже раз у меня сигареты просишь? На тебе две пачки. Может быть, от никотина поумнеешь, — Илларионовна протянула Саше пару пачек сигарет.

— Я объяснял Лёне, — глядя виновато на Илларионовну, вполголоса промурчал Сантана, — что металл пошел какой-то в последнее время высокоуглеродистый, потому и возникли проблемки.

— Ха, ха, ха, — рассмеялась злорадно Илларионовна, — проблемки! Нет, вы только на него посмотрите. Еще шлангом от газосварки прикидывается. С таким сантехником, как ты, наши доблестные пожарные без работы не останутся.

— Вы знаете, — попытался замять ситуацию Саша, — у меня ведь тоже вечером было ЧП. Пока я здесь дырочку заваривал, из моего дома воры магнитофон вынесли.

— Не знаю, как магнитофон, — рассмеялась снова Илларионовна, — но мозги у тебя украли раньше.

— Лёнь, да ты не переживай, я все поправлю, — заерзал Сантана на месте, — мы с тобой друзья, ты со мной сейчас рассчитайся, еще сто пятьдесят рубликов дай, а я потом приду и все заделаю.

— Ну ты и наглец, — не выдержала Илларионовна, — Лёня, давай ему сейчас глаз украсим и ухо забьем. Подумать только, какой наглец! Мало того, что дом спалил, так еще за это денег требует. Друг называется. С таким другом хорошо дерьмо есть, ему больше достанется.

После финансовых разборок я договорился с Сашей, чтобы он пришел вечером. Этим теплым одесским воскресным вечером в нашем дворике собрались все соседи. Илларионовна быстро накрыла столик. Рыбка, помидорки, огурчики. Возвышающийся над закуской французский напиток синеватого цвета «Сам жэнэ» из свежих бурячков. На амбре будущего застолья к нам заглянул сосед Гриша. Старый моряк Гриша, занимавший на судне, с его слов, почетную должность помощника капитана по экологии. Всех интересовали функциональные обязанности этой должности. На самом же деле Гриша был уборщиком на теплоходе, паковал мешки с мусором и выкидывал их за борт. В общем, компания во дворике собралась веселая и дружная. Пришел мой папа, который высмеивал меня за идею взять Сантану с его суперсистемой отопления. Гриша рассказывал морские байки о дорогих заморских проститутках и запрещенных в то время американских долларах. Вскоре пришел Сантана. При виде его все дружно рассмеялись, усадили его за стол и налили несколько «штрафных» рюмок. Саша говорил, что он много не пьет, но Илларионовну это не интересовало. Она достаточно быстро довела его до полной кондиции. В конце застолья Саша бездумно повторял одно и то же: «Поймите, я не виноват, металл углеродистый», но на него никто не обращал внимание. Илларионовна спела одну из своих коронных песен «Чайхана», перефразируя некоторые слова из восточной песни: