Чтение онлайн

Майкл устроился на диване, мои племянники – по обе стороны от него. Да, эти детишки, безусловно, не были пай-мальчиками... Но сегодня, наверное, действовало какое-то тайное соглашение, и они вели себя кротко, аки агнцы. Взявшись за руки, они втроем смирно сидели, почти не шевелясь. И только младший время от времени покусывал губки.

– Милый, что с тобой? – обратилась я к нему.

Он быстро взглянул на меня, потом на Майкла. Похоже, он был точно проинструктирован – что следует говорить в этом доме, а что – нет. Затем, не выдержав, избегая взгляда матери, выпалил:

– Дядя, а ты и вправду умираешь? – Мадлен грозно набрала воздуха, и рука ее машинально пошла вверх.

– Все правильно, все нормально, – быстро сказал Майкл.

– Но он даже не знает, что означают его слова! – стараясь сгладить неловкость, промямлила Мадлен. – А они означают, что дядя Майкл собирается в Рай!

– Надеюсь, что так, – грустно улыбнулся Майкл.

– А ты вернешься? – не унималось любознательное дитя.

– Слушай, а как ты заболел? – второму явно была не по душе роль безмолвного статиста. Визит определенно начинал превращаться в пресс-конференцию.

– Не знаю, – подумав, ответил Майкл. Мне всегда казалось, что с детьми нужно говорить как можно более правдиво. Особенно с чужими.

– Дядя Майкл был на войне, – я принялась рассказывать свою версию, – и там его опрыскали химикатами, и вот он заболел... – Ребенок внимательно слушал и, когда я закончила, нахмурив лобик, спросил:

– Ведь это были вражеские химикаты, правда?

– Нет, милый, – я старалась говорить как можно спокойнее. – На самом деле это были наши химикаты...

– Так почему же наши это сделали?

– По глупости, дорогой, по глупости... – безнадежно грустно заключил нашу беседу Майкл.

Мы неслись обратно в Спрингфилд.

Радио гремело, но Майкла, похоже, звуки, несшиеся из динамика, совсем не беспокоили. Он во все глаза смотрел на припорошенные снегом поля, проносившиеся за окном.

– Какие они мягкие, – заметил он. Наверное, имелись в виду лежавшие кое-где сугробы.

...Дом Ведланов встретил нас суетой, связанной с возвращением сына в родные пенаты.

– А ты ел? – первым делом поинтересовалась Норма.

– Конечно, он ел, – ответил за сына Гордон. – Ведь его не было трое суток. А вот лекарства, лекарства – ты принимал?

– Ты нормально перенес дорогу? – не давая Майклу ответить, щебетала Норма. – Твои родители прислали нам апельсины, – это она обращалась уже ко мне.

Майкл устроился в своем кресле, заново привыкая к окружающей обстановке. Мне так не хотелось оставлять его. Казалось, я предаю его. Но мне предстояла долгая поездка обратно, и я тихонько выскользнула на кухню выпить на дорогу глоток сока.

– Ну, как, хорошо провели время? – из гостиной до меня донесся вопрос Нормы, обращенный к сыну.

Повисла долгая мучительная пауза. Наконец я с трудом расслышала тихий ответ:

– Знаешь, а Фрэнни недавно была здесь.

И вот тут-то я и потеряла всякую надежду на то, что ему станет чуть-чуть лучше.

В мой следующий приезд в Спрингфилд я взяла Майкла в кино. И уже в первой сцене фильма нам показали покойника на роскошном катафалке. Майкл не дрогнул. Я же, чтобы отвлечь его, наклонилась и прошептала:

– Когда я приеду в другой раз, отправимся в отель и займемся любовью.

– И у меня будет стоять! – радостно выпалил Майкл.

Соседи из ближайших рядов заерзали и начали оборачиваться.

Правой рукой я сжала его колено. Майкл уставился вниз и задумчиво произнес:

– Я ничего не чувствую.

Мои ласки стали более активными.

– А теперь – чувствуешь?

– Да, – он рассмеялся. – Это я чувствую. Надеюсь, это будет последним, что я перестану ощущать.

На протяжении всего фильма он заразительно смеялся. Его улыбка, прекрасная улыбка, делала его похожим на прежнего Майкла.

– Ну, ничего не понял! – объявил он по окончании сеанса. – Однако это было весело.

Майкл в тот день нетвердо держался на ногах, и сильный ветер почти свалил его на стоянке. Однако, похоже, и это он находил весьма забавным. Похоже, все обрушившиеся на него несчастья только смешили его.

Сначала мы решили отправиться куда-нибудь перекусить, но тут я вспомнила, что близится время принимать лекарство. И мы ринулись домой.

Гордон встретил нас в дверях со стаканом и таблетками.

И пока он разбирался с сыном, Норма увлекла меня в ванную.

– Твои приезды так много значат для него, – неожиданно произнесла она. – Они вносят так необходимое для него разнообразие в эту серую повседневность. Дни его так длинны! Иногда я вижу, как он берется за книгу... Но я не думаю, что он понимает то, что читает... Похоже, просто перелистывает страницы. Ты приедешь на следующей неделе? – голос моей свекрови звучал необычно эмоционально. Я бы сказала, с надеждой. – Ведь у него – день рождения! Ты не забыла?

– Помню.

– Я бы хотела устроить что-то вроде завтрака для своих. Позовем его друзей – Веса, Клиффорда, Бенни. Всех – с женами. Знаешь, я позвонила Бенни и просила его почаще приходить к нам.

«Ну и дела!» – пронеслось у меня в голове. Но вслух я не могла не одобрить Норму.

– Правда, вы сделали это?

Я была даже горда за Норму. Наконец-то и она разговорилась. И если она решила устроить Майклу день рождения, значит, она ощутила забрезживший призрачный лучик надежды.

– День рождения Майкла. Как это будет чудесно! – одобрила ее намерения я.

И невероятно печально. Я провела по губам помадой, и мы вернулись в гостиную. Мое место рядом с Майклом было вакантно. Он изучающе уставился на мой рот, помедлил и произнес:

– Эй, ты что, намазалась кремом для обуви?

Норма рассказала мне об этом по телефону.

– Мы с Гордоном еще спали, это случилось часа в два ночи, когда раздался звук глухого удара. Ну, как будто что-то рухнуло.

– И что это было?

– Майкл упал. Похоже, он проснулся ночью и решил отправиться в туалет. Помочился в углу комнаты, ну а затем не с той стороны подобрался к кровати и со всего маха рухнул лицом на пол. Так его и нашел отец. Всю правую сторону тела у него парализовало. Одна нога совсем не действует. Страшно было смотреть, как отец пытается дотащить его до ванной. Он отказывается есть. Сидит, обхватив недействующую руку... Баюкает ее и, похоже, не может понять – для чего она предназначена. В общем, спать одному ему больше нельзя, и нам пришлось забрать его к себе в спальню... А еще он стал заговариваться... И речь такая, знаешь, смазанная какая-то...