Чтение онлайн

Она кивнула головой.

— Десять лет, чтобы понять!

— Некоторым нужна для этого целая жизнь, а иногда они так и не находят ответа. Тебе же достало смелости открыто посмотреть на себя.

— А также везения иметь тебя в качестве постоянной моей опоры. Отныне все пойдет хорошо.

Он гладил ее лицо, продолжая глядеть на нее с нежностью.

— И если ты так говоришь, дорогая, я принимаю такую судьбу. Надеюсь, что ты состоишься теперь как художник, покажешь нам, на что ты способна.

— У нас уже есть трое детей. Ты не считаешь, что это замечательные произведения искусства?

— Да, но их нельзя повесить на стену. Рисуй нам картины, ваяй скульптуру, изобретай украшения, снова стань той великой Черил Пристон, которая уже подписывала свои полотна.

Она приложила пальчик к его губам.

— Если позволишь — Черил Мандрелл.

Он коснулся губами ее кисти, потом руки и наконец поцеловал молодую женщину в губы.

— Как тебе будет угодно, киска моя. Меня же первого за это и поблагодарят.

— Налей мне немного шампанского, чтобы отпраздновать наше согласие.

— Оставь себе ожерелье.

Она бросила непринужденный взгляд на украшение и засмеялась.

— Ну, если хочешь. Но я буду помнить, что это ты его мне подарил. Какая мне разница, кто заплатил!

Он обнял жену, тронутый ее веселым настроением.

— Наш предполагаемый сенатор будет тебе всегда признателен, если ты станешь надевать ожерелье на его званые приемы.

Новость явилась одним сентябрьским утром в виде телеграммы, которую Бобби запыхавшись доставил наверх в спальню своих родителей: «Срочно тчк связаться с Тиффани для достижения соглашения коллекции драгоценностей тчк».

— Итак, дорогая моя, ты добилась успеха! — воскликнул Брюс.

— Подожди! Я не знаю пока их условий, а они не знают моих, — улыбаясь, заметила Черил.

Она потребовала для себя две привилегии, которые ей и предоставили: работать непосредственно с драгоценными металлами и исполнять самой свои украшения при содействии ювелира, который консультировал бы ее в отношении техники. Она вскоре узнала, что эти требования считались неслыханными, и была тем более горда, что их удовлетворили.

Знаменитая нью-йоркская ювелирная фирма предоставила в ее распоряжение одну из своих мастерских, где она нашла самое лучшее оборудование для работы с золотом и драгоценными камнями.

Она приходила туда утром, чтобы возвращаться лишь под вечер, не замечая, как летело время.

Черил изготавливала серию колье из белого и желтого золота, которому она придавала круглую или пирамидальную форму, — как диктовало вдохновение. Выдержанные в одном стиле, они тем не менее отличались по своему окончательному внешнему виду. Что ей больше всего нравилось, так это держать их уже завершенными в руке, ощущать их тяжесть и гладкость на своей ладони, слышать, как они позвякивают, видеть, как они блестят, повиснув на ее запястье.

Черил придумывала уже сережки к ним, но как только она возвращалась к себе домой, голова ее была чаще всего свободна от каких-либо мыслей, и она думала лишь о том, чтобы расслабиться в окружении своих домочадцев.

Она нашла гувернантку, госпожу Арчер — вдову с прекрасными рекомендациями, которая приходила каждый день к восьми часам утра и уходила только вечером перед ужином. Правда, по субботам госпожа Тревор заменяла ее, что позволяло Черил и Брюсу проводить этот день вместе в полном спокойствии, в частности, оставаться подолгу в постели всякий раз, как их распорядок дня позволял им это делать.

Молодая женщина буквально светилась радостью, счастливая от ощущения новизны жизни и бесценной поддержки Брюса: она не забывала, что он в значительной степени определил расцвет ее художественного дара, и каждый день у нее было желание за это благодарить его.

Беспокоило то, что она видела его сильно занятым своими делами. Ему случалось отсутствовать целыми неделями в связи с избирательной кампанией, и она радовалась, что в ноябре он в конце концов сможет отдохнуть, тогда как для Стефена все должно было лишь начаться.

К ее превеликому удивлению, однажды в среду он заявил ей, что во что бы то ни стало освободится к предстоящему уик-энду и что ей не мешало бы сделать то же самое.

Поскольку Черил была в нерешительности, погруженная в свою работу, Брюс взял ее за руку и сказал:

— Дорогая моя, нам необходимо второе свадебное путешествие: у меня жена — новая Черил, и надо, чтобы мы снова познакомились.

— Но у нас нет времени, чтобы вернуться в Венецию, — тихо проговорила она.

— Нет, и очень жаль. Мы должны будем ограничиться Майами.

— Майами подходит. Там наверняка отличная погода. Послушай, Брюс, я так бы хотела, чтобы мы научились никогда больше не говорить таких ужасных вещей, как «у нас нет времени».

— Какие еще будут пожелания?

— Хотелось, чтобы мы оказались в старом добром времени, когда начинали, но с нашим сегодняшним опытом, чтобы полнее вкусить наше счастье. Я хотела бы, чтобы твои занятия не отбирали все твои силы, хотела бы проводить больше времени со всеми вами, добиться успеха в моей профессии, создавать украшения и ваять до конца моих дней…

Он пожал ей руку смеясь.

— Остановись!

Брюс заключил лицо Черил в свои ладони, посмотрел ей прямо в глаза и полусерьезно, полумечтательно заметил:

— Любовь моя, ты всегда столько требуешь от жизни!

Рождество на Пятой авеню праздновали пышнее, чем где-либо в другом месте: многочисленная разноцветная иллюминация отражалась на снегу и освещала ночь, как будто праздник никогда не кончался.

Черил радовалась, что дети готовились присоединиться к ней на торжестве, организованном фирмой «Тиффани».

Несмотря на пронизывающий холод, Санта-Клаусы с самым веселым видом разгуливали по улицам, а оживленная толпа торопилась совершить последние покупки, прежде чем начнется (через несколько часов) ужин рождественской ночи.

Дети, которых привела госпожа Арчер, вошли в знаменитый ювелирный магазин, наполненный гостями, — все, одни элегантнее других, с бокалами шампанского в руках, оживленно обсуждали коллекцию новых украшений, созданных Черил.

Она была представлена как последняя «находка» фирмы «Тиффани», претендующей на авангардное место в области всего самого передового, а значит, и модной ювелиристики. Любой художник во всем мире дорого дал бы за то, чтобы заключить контракт с такой престижной компанией, и Черил понимала, что этот канун Рождества знаменовал для нее начало новой жизни.