Чтение онлайн

— Я не шучу. Я стою посреди его огромного шкафа в его гигантской спальне в его замке-доме, пока мы разговариваем.

Задыхаясь, она говорит: — Как? Когда ты уходила после ужина, то сказала, что написала ему сообщение. Что, блядь, произошло между этим моментом и тем, где в итоге вы поженились?

Она делает паузу, чтобы перевести дух, а затем требует: — И почему ты не пригласила меня на свадьбу?

Потирая лоб, я говорю: — Это было больше похоже на свадьбу с ружьем, только без беременности.

Мысли о сегодняшнем сумасшедшем дне утомляют меня. И, честно говоря, немного угнетают.

Я никогда не была одной из тех девушек, которые всю жизнь мечтают о большой свадьбе, но то, что кольцо мне надел на палец властный незнакомец, а потом перекинул через плечо и посадил в машину, тоже было не совсем то, чего я ожидала.

— Все произошло так быстро. Каллум появился у меня дома без предупреждения, у нас состоялся очень странный разговор, который ничего не решил, потом он пришел в магазин сегодня утром с контрактом и устроил Харпер, Вив и Тейлор спонтанные оргазмы, когда они его увидели. Затем он позвонил через некоторое время, чтобы уточнить детали оформления документов, и у нас состоялся еще один странный разговор, который ничего не решил, кроме того, что я согласилась выйти за него замуж. Потом Каллум бросил трубку и не прошло и получаса, как он явился со своим адвокатом и, заметьте, гребаным капелланом. А потом, в общем-то... мы произнесли наши клятвы.

Тот глухой звук, который я слышу, — это, наверное, Дани рухнула на ближайший стул.

Я говорю: — Если ты думаешь, что это было интересно, подождите, пока я не расскажу тебе, что он сказал мне в машине после церемонии.

— Что?

— Что он хочет шлепать меня по киске, пока я не кончу ему на руку.

После минутного молчания Дани вздыхает: — Бог есть.

Я стону.

— Все, что я знаю, это то, что я стою в чужом гардеробе, не имея ничего, кроме подписанного экземпляра «Outlander», странного мобильного телефона и черной карточки American Express, чтобы составить мне компанию, и я почти уверена, что у меня нервный срыв. Не могла бы ты прийти и взять меня за руку?

— Назад. Ты сказала «черная карта American Express»?

— Да.

Ее голос взволнован, Дани говорит: — О, милая. Я знаю идеальный способ вылечить нервный срыв.

— Какой?

— Терапия.

Когда я выдыхаю, она смеется.

— Розничная терапия. Ты только что вышла замуж за миллиардера, Эм. Давай пройдемся по магазинам.

Я на мгновение задумываюсь, а затем улыбаюсь.

— И именно поэтому я люблю тебя.

— Может, мне заехать за тобой?

— Нет, у меня есть идея получше. — Моя улыбка становится еще шире. — Какой твой любимый цвет Ferrari?

Оказывается, ответ на этот вопрос — красный.

Когда я подъезжаю к подъезду Дани на Ferrari Daytona SP3, ключи от которой мне дал Арло, и сигналю, она выбегает из дома, как будто он горит, кричит и размахивает руками.

— Я не могу поверить в это дерьмо! Боже мой, этого не может быть! У тебя же Ferrari! — Подруга перестает кричать и смотрит на мою левую руку, лежащую на руле. — И гигантская глыба льда. Эта штука настоящая?

— В данный момент я не думаю, что что-то реально. Садись в машину.

Она хмурится, глядя на дверь.

— Как? Здесь нет ручки.

— Наклонись. Она спрятана под выступом в двери. Но будь осторожна при нажатии, потому что дверь открывается вверх, а не наружу.

Дани наклоняется и нажимает на ручку, а затем отпрыгивает назад от удивления, когда дверь делает именно то, что я сказала.

Она наклоняется, чтобы осмотреть интерьер с округлившимися глазами.

— Эта штука похожа на космический корабль! Как быстро он летит?

— Я не знаю, но Арло сказал, что у него двигатель V12 мощностью более 800 лошадиных сил, так что я думаю, что он чертовски быстр.

Когда она колеблется, с сомнением глядя на контурное сиденье с ремнями безопасности, как у гоночных машин, я говорю: — Я не буду превышать скорость. Обещаю.

— Именно это ты сказала в тот раз, когда нас остановили на PCH4 и чуть не посадили в тюрьму за то, что мы ехали больше сотни.

Да, но мне было девятнадцать.

Она поджимает губы.

— Ты так говоришь, будто повзрослела за последние одиннадцать лет.

— Садись в машину, Дани.

Она забирается внутрь, соображает, как закрыть дверь, затем пристегивает ремень безопасности. И тут из дома выходит Райан с открытым ртом и выпученными глазами, держа на руках корчащуюся Мию.

— Святое дерьмо, — вздыхает он, благоговейно глядя на Ferrari, словно видит в краске изображение Девы Марии. — Ты хоть представляешь, сколько стоит эта машина?

— Нет, и даже не хочу.

— Более двух миллионов долларов.

Дани говорит: — Боже мой, Рай! Что она только что сказала? И откуда ты вообще знаешь, сколько это стоит?

— В прошлом месяце о нем писали в журнале Car and Driver. Они сказали, что их было выпущено всего пятьсот штук.

Два миллиона баксов за машину. Какая пустая трата денег.

— Думаю, это значит, что нам не стоит пить коктейли после шопинга. Повреждение крыла, вероятно, обойдется в сто тысяч. Я верну ее через несколько часов, Райан.

Мы выезжаем с подъездной дорожки, затем выезжаем из района Дани в сторону 405-го шоссе, где я понимаю, насколько глупо владеть машиной, которая может двигаться быстрее скорости света, когда ты живешь в городе с самыми перегруженными автострадами в Америке.

Мы ползем в пробке, помахивая рукой другим автомобилистам, глазеющим на нас, пока не выезжаем на бульвар Санта-Моника и не оказываемся в Беверли-Хиллз.

Потом я, как Джулия Робертс в фильме «Красотка», перехожу из одного дорогого бутика в другой, а все продавцы смотрят на меня с ужасом, как будто на мне платье из свежих экскрементов.

В каждом случае я испытываю невероятное удовлетворение, когда шлепаю черной Amex на прилавок.

Мне приходится звонить Арло по бэтфону, чтобы узнать адрес дома, куда отправлять все посылки, потому что у этой чертовой Ferrari нет багажника.

К тому времени, как мы заканчиваем, уже стемнело. Мы заходим в тот же ресторан, куда Каллум водил меня на ланч, и вдруг обнаруживаем, что Софи работает за стойкой хостес. Она улыбается, когда видит, что я подхожу.

— Мисс Иствуд! Добро пожаловать!