Чтение онлайн

— Что значит пропали? Они совсем не пропадали. Просто их взял этот лайдак вместе с нашими деньгами.

— Значит, вы утверждаете, что эти часики были похищены у вас два дня тому назад Джурой Мухаммедовым в момент ограбления квартиры?

— Я не знаю, как зовут этого паршивца, но часики взял он, когда грабил нашу семью, — подтвердила Эсфирь Львовна. — Можете спросить в часовой мастерской около нового театра, чьи это часики. Я сама сдавала их в ремонт каких-нибудь два месяца тому назад. Там их подробно записали. Можете проверить сами, если вы не верите старой женщине, которая годится вам в бабушки.

— Ясно! Я вам верю, — ответил старухе Кретов, записывая ее показания. — А что вы скажете на это, Мухаммедов?

— Старуха путает, — хмуро ответил Жорка. — Часы я купил на базаре, может, пять дней тому назад, может, меньше.

— Напрасно вы крутите, Мухаммедов, — упрекнул молодого бандита Кретов. — Ведь в ограблении квартиры Арских вы уже изобличены.

— Ваше дело изобличать, наше отпираться, — с лихостью отчаяния огрызнулся Жорка.

— Пройдите в ту комнату, гражданка, — указал Кретов Эсфири Львовне на дверь соседнего пустующего кабинета. — Вам придется с полчасика поскучать в одиночестве.

Когда старуха скрылась за дверью, майор распорядился:

— Пригласите Арскую.

Но Алевтина Моисеевна явилась не одна. Вместе с нею в комнату вошел и Наум Абрамович.

— Зачем вы явились? — удивился Кретов. — Ведь я приглашал только вашу супругу.

— Как же я могу пустить свою жену одну в уголовный розыск? — возмутился Наум Абрамович.

— Почему в вас такое предубеждение против уголовного розыска? — строго спросил Кретов.

— Да нет, что вы! — струсил Наум Абрамович. — Просто так этичнее, ну и… может быть, нужна будет моя помощь… И вообще… — бормотал он, все более запутываясь.

Мгновение Кретов колебался, выгнать или нет Арского из кабинета, но, заметив озлобленный взгляд, который бросил Жорка на супружескую чету, решил:

— Ладно, садитесь вон туда, в уголок, и молчите. Будете вмешиваться — вынужден буду освободить кабинет от вашего присутствия. А вас, гражданка Арская, я попрошу внимательно вглядеться в этих молодых людей. Знаете ли вы кого-нибудь из них?

— Знаю, — нерешительно проговорила Арская, указывая на Жорку. — Вот этого. Видела один раз в жизни.

— Вы не ошибаетесь? Приглядитесь внимательнее, — настойчиво повторил свою просьбу майор.

— Не ошибаюсь.

— Где вы его видели?

— Он, одетый в милицейскую форму, вместе с капитаном милиции Васильевым, ограбил нашу квартиру.

— Забудьте про капитана милиции Васильева, — поправил Арскую Кретов. — Вас грабили бандиты. Один из них Джура Мухаммедов, сидит перед вами. Второго мы покажем немного позднее. Значит, вы утверждаете, что Джура Мухаммедов был соучастником ограбления вашей квартиры?

— Утверждаю, — уверенно заговорила Алевтина Моисеевна и довольно подробно изложила все, что делал Жорка в момент ограбления.

— Знаете вы эту гражданку? — задал Кретов очередной вопрос Мухаммедову.

— Нет, — коротко ответил Жорка. — Что вы мне чужое дело лепите, гражданин майор? — с неплохо разыгранным возмущением заявил он.

— Знакома ли зам эта вещь? — спросил Арскую Кретов, показывая ей золотые часики.

— Боже мой! — вцепилась Арская в часики. — Конечно. Это мои… Подарок мужа, — и она торопливо, привычным движением застегнула браслет на своей руке. — Наконец вы их вернули законной хозяйке.

— Пока еще не вернули, — предупредил ее Кретов. — Часы будут возвращены позднее. Пока же они нужны как вещественное доказательство.

— Боже мой, — забеспокоилась Алевтина Моисеевна, — но часики могут совсем пропасть, могут испортиться. Пусть лучше они будут у меня. Ведь вы, когда захотите, всегда сможете вызвать меня, и я покажу их.

— Я прошу вас вернуть часы жене, — вмешался Наум Абрамович. — Мы выдадим вам расписку, что получили наши часы. Так будет по закону.

— Я, кажется, попрошу вас отправиться домой, — предупредил Наума Абрамовича Кретов.

— Или же пойдите к прокурору, пожалуйтесь на мои действия, если находите их незаконными.

То ли посещение прокурора не устраивало распределителя газированных вод, то ли испуганный взгляд Алевтины Моисеевны, снимавшей часики, оказал свое действие, только Арский молча поклонился и уселся на старое место.

— Ну, видите, Мухаммедов, — обратился Кретов к Жорке, — в ограблении квартиры Арских вы полностью изобличены. Дальнейшее отпирательство бесполезно, да и невыгодно для вас. У вас единственная возможность доказать суду, что вы еще можете вернуться к честной жизни, это откровенное признание. Признайтесь во всем и до конца.

Мухаммедов угрюмо молчал, и только из угла, где сидел Арский, донеслось:

— Горбатого могила исправит.

— Остается выяснить еще один вопрос, — сделав вид, что не слышал слов Наума Абрамовича, продолжал Кретов. — Остается выяснить, сколько денег было похищено. Сколько их там было, Мухаммедов?

Установилась длинная пауза. Жорка хмуро взглянул в глаза Кретову. На открытом лице майора была написана уверенность, что преступник сейчас сознается, заговорит откровенно, «Ну, хватит крутить. Признайся. Нам все известно», — прочел Жорка во взгляде майора. «Да, припекли, торопливо соображал молодой бандит. — Значит, Пахана тоже накололи, а может, уже и сцапали. Эти бабы его тоже опознают. Докажут, что грабил он, а я только помогал. И вообще впрямую мне навешают Гришку Молчанова, тут уж не отвертишься, а во всем остальном только соучастие. У меня первая судимость. Если пойти на признание, то суд может учесть и влепить не так уж много. Лягавый в этом прав. Как ни примеряй, а о гуринском пистолете и ограблении сиропника придется рассказать все». И вдруг Жорка почувствовал, что он устал запираться, что в глубине души у него возникает желание быстрее пережить эти напряженные тяжелые минуты и больше не возвращаться к ним. Сказать все и ждать возмездия за то, что сделано. Все равно отрицание ни к чему не поведет. Улики слишком вески и достоверны для того, чтобы суд усомнился в его виновности. Жорка закрыл глаза и проговорил, как шагнул в пропасть:

— Старуха сказала правильно.

— Значит, вы признаете, что участвовали в ограблении квартиры Арских, где вами и вашим соучастником были похищены двести двадцать четыре тысячи рублей?

— Признаю, — кивнул Жорка.

— Позвольте, позвольте, — вскочив с места, горячо заговорил Наум Абрамович. — Нет уж, извините! — визгливо закричал он в ответ на запрещающий жест Кретова, — о каких двухстах двадцати тысячах идет речь?! Когда я имел такие деньги?! Откуда я их мог иметь?! Я и в глаза не видел этих денег!

— Ах, мамочка, мамочка, — стонала Алевтина Моисеевна, — опять она все напутала. Разве мы кого ограбили, чтобы иметь такие деньги?

— Вы поверили словам сумасшедшей старухи, — продолжал верещать Наум Абрамович. — Ведь я предупреждал товарища из уголовного розыска, что словам моей тещи верить нельзя… Вы хотите подвести нас под следствие…

Кретов с веселым любопытством следил за происходящим. Мухаммедов в недоумении смотрел на брызгавшего от волнения слюною Арского. «Похоже, что сиропник боится, как бы его самого лягавые за шкирку не взяли, — начал соображать он. — От денег, которые сам же накопил, отказывается. Меня хочет утопить, а сам чистеньким выскочить. Ну, хлюст! Ишь, как кипятится. Вот я тебе покажу, ворюга проклятая. Узнаешь, какой горб могила выпрямляет!»