Чтение онлайн

Сергей Алексеевич Бутов относился к обеспечению Государственных испытаний кораблей с повышенным вниманием. Опыт подсказывал: если где и можно мигом схлопотать известность — то только здесь. Понятно, какую известность, когда возраст на пределе и служишь «по примечанию». Поэтому получив из ГУКа в начале года соответствующую выписку из плана сдачи кораблей и требуемого обеспечения, Бутов доставал из сейфа свою рабочую тетрадь и стремительным почерком почти дословно ее переписывал, одновременно обдумывая резолюцию. Он адресовал документ соответствующим специальным отделам и наиподробнейшим образом расписывал, кому, что, когда, где и как нужно сделать. Перечитав еще раз, вызывал секретчика и поручал ему доложить документ лично начальникам отделов, а не каким-то там ВРИО. Затем, спустя месяц-другой после завершения какого-нибудь совещания с начальниками отделов, доставал рабочую тетрадь, оставлял соответствующих начальников и заговорщическим тоном спрашивал: «А какая у Вас в этом году самая главная задача?» Те не успевали переключиться на другой вопрос, недоуменно переглядывались и не могли сразу сообразить, к чему клонит шеф. Бутов впадал в короткий гнев, раскрывал тетрадь, тыкал туда пальцем, стучал кулаком, пока его не успокаивали, что все идет по плану и все в порядке. Не всегда, конечно, было так. Точнее, всегда было не так. То в БИУС «Омнибус» не внесена корректировка программ, то нестандартное оборудование для подготовки оружия еще не отгружено на флот, то… Больше всего хлопот доставляли подводные лодки третьего поколения, и почти все участники обеспечения их Государственных испытаний лично допрашивались Бутовым о проделанной работе. Он слушал их с большим вниманием и требовал все подробности. Вот и сейчас сидит перед ним старший научный сотрудник Юра Митяков и докладывает:

— Работа, товарищ начальник, завершена, все в норме.

— Я знаю, дорогой мой, что завершена и что все в норме. Иначе ты бы здесь не сидел. Да и я, наверное, тоже. Ты мне поподробнее, обо всех нюансах. Я слышал, что у вас сбой был при проверке боевых противолодочных ракет, а с имитатором было все хорошо. Так?

— Было дело. С имитатором все в норме, а с ракетой — отказ. Разобрались. Это редкий случай, но вот случился. В аппаратуре предстартовой подготовки сгорел фильтр в цепи питания, а имитатор не позволил это «ущучить». Можно было и по-другому выйти из положения: поставить закоротку на контрольную буксу. Между 4-м и 8-м штырьками. Бутов все понял и хотел уже зафиксировать в тетради эту информацию, но передумал: «Действительно, это мелочи».

Некоторое время спустя на испытаниях тяжелого атомного ракетного крейсера «Фрунзе» произошел аналогичный сбой в обмене информацией между бортовой схемой корабля и противолодочной ракетой «Водопад». С имитатором ракеты «Водопад» все хорошо, а с боевой ракетой — «Отказ». Обстановка на корабле была совсем иной. Прокола никто не ожидал. На борту Главком ВМФ. Не иначе, как адмиральский эффект! Завтра в море. Думать было некогда. Решили, что виновата ракета, значит виновато УПВ. Опять этот Бутов! Начальство всех рангов в ГУКе, в Минсудпроме. Минавиапроме звонило друг другу и в УПВ, требуя немедленно разобраться с этим вопросом. И тут Бутов вспомнил про доклад Митякова, про буксу, про штырьки… Он вышел из кабинета к дежурному офицеру:

— Ковтуна на телефон. Немедленно!

Через несколько минут в телефонной трубке что-то забулькало, как в водопроводном кране, и словно из преисподней раздался встревоженный голос начальника Минно-торпедного института Валентина Михаиловича:

— Здравия желаю, товарищ начальник, Ковтун слушает!

— Валентин Михаилович! Митякова немедленно к телефону!

— Он в командировке. В Северодвинске. На очередной единице, Уже с неделю там.

— Ясно. Клади трубку. Мне некогда.

Бутов поразмышлял минуту. Затем опять дежурному:

— Звони в Мурманск. Емелину. Я ему все растолкую. Емелин тоже оказался на месте. Бутов был краток:

— Геннадий Валентинович! Бутов. Я по «Фрунзе». Сейчас только один человек может все уладить. Митяков из института. Но он в Северодвинске. Сумеете его срочно доставить в Североморск?

— Думаю, сумеем. Сейчас звоню в Штаб флота.

Далее события развивались стремительно. Заводской буксир Севмашпредприятия вышел в море, как по боевой тревоге, и направился в полигон. А подводная лодка, получив соответствующее задание, двинулась ему навстречу. Когда подводная лодка подошла к точке встречи с буксиром, командир скомандовал:

— Первый!

— Есть, первый!

— У вас Митяков есть?

— Так точно. Сейчас найдем.

— Пусть готовится к переходу на буксир. Комфлотом приказал срочно отправить его в Североморск.

Юра собрал свой нехитрый скарб и поднялся наверх. Народ толпился в импровизированной курилке, в которой свободно могло разместиться стадо слонов. Ответсдатчик Виктор Голованов заметил:

— А вот и Митяков, благодаря которому мы курим. Слушай, Юра, а я и не знал, что ты такой крупный начальник. Говорят, Комфлотом с тобой хочет поговорить.

— Да я и не знаю, о чем он хочет со мной потолковать. Ошибка это. Скоро вернусь.

Юра пересел на буксир, и тот быстренько доставил его к пирсу. Там с работающим мотором стоял «газон».

— Вы — Митяков? — спросил водитель. — Да.

— В машину. Едем в аэропорт. До вылета самолета около часа. Должны успеть. Билет взят. На самолет вас проведут.

Через час машина остановилась около трапа, и Митяков сел в самолет. Без регистрации. А в это время из Мурманска в аэропорт выехала черная «Волга» с офицером МТУ Александром Макаровым. Он отловил Митякова на летном поле аэропорта и вывел к стоянке автомашин.

— Надеюсь, у вас багажа с собой нет?. — Нет.

— Тогда вперед, в Североморск.

И Макаров поведал ему о том, что на «Фрунзе» с имитатором ракеты «Водопад» все хорошо, а с боевой ракетой — не работает. Говорят, что только вы один в курсе дела.

— Кто говорит?

— Бутов говорит. С его подачи вас выкрали из Северодвинска.

— Все понятно….

Митяков проверил напряжение питания на входе аппаратуры предстартовой подготовки до фильтра. Стрелка прибора отклонилась. Теперь после фильтра. Стрелка — на нуле. «Так и есть. Фильтр сгорел». Митяков попросил кусочек провода. Зачистил с обоих, концов. Получилась закоротка. Теперь ее согнуть по гнездам буксы, и все будет в норме. За действиями Митякова следила толпа сдатчиков и приемщиков.

— Все готово. Можно включать с ракетой.

Включили, все команды прошли. Народ облегченно вздохнул. Информация пошла «наверх»:

— Вот тут знаток от ВМФ объявился, поставил жучок в разъем — и все заработало.

Председатель Госкомиссии в растерянности:

— Товарищ Митяков, как это можно такие вопросы решать простой перемычкой? Вы хотя бы блок заменили.

— Товарищ адмирал! Вот допустим, что у человека аппендицит. Как его лечат? Ставят закоротку и отрезают лишнее, чтоб не гнило. А здесь гнить нечему. Достаточно закоротки. Фильтр в этом приборе не нужен. Питание хорошее, фильтровать нечего. Лишняя деталь, как и аппендицит у человека. Стреляйте, не волнуйтесь, ракета полетит, куда направите.

— Ну, ты, Митяков, даешь! Спасибо, однако. Не зря мы проводили спецоперацию по твоей доставке. Спасибо…

Митяков сошел на пирс, где поджидал опередивший его Макаров.

— Ну, где машина? Мавр сделал свое дело.

— Машины нет. Двинем общественным транспортом. Заедем в МТУ. Там разберемся.

— Давай, сначала поедим где-нибудь…

— Вы хоть бутылку «шила» с них взяли? — Да нет, я не пью…

Вечерело. Митяков посмотрел на часы. «Итак, восемь часов назад я еще был в Северодвинске. Срочно я там сейчас не нужен. Начнем отсчет времени пути назад».

В Северодвинск он вернулся на вторые сутки. Подводная лодка к тому времени выполнила торпедную стрельбу и стояла у пирса.

— Ну, как съездил? — поинтересовался народ в отсеке, — о чем беседовал с командующим флотом?

— Да так, ни о чем. Больше об аппендиците. А вы, я вижу, уже успели загрузить четыре «Водопада». Готовитесь к выходу в море для выполнения четырехракетного залпа? Дайте-ка глянуть мне на формуляры ракет.

Митяков внимательно ознакомился с записями в формулярах: