Чтение онлайн

Броня из вороненой стали на груди паладина начинает идти трещинами и осыпаться пеплом.

— Темным тварям не место в этом мире…

— Как и тебе, — ответил слабеющий Арт. — Как и тебе…

Серафим делает толчок и ударом ноги в кисть отбивает взметнувшийся клинок паладина.

— Ты принес достаточно смерти и тьмы в этот мир. Пришла пора отправиться туда, откуда ты пришел…

Еще один рывок — и клинок наполовину уходит в грудь темного паладина. Тот падает на колени, но и не думает умирать. Он снимает шлем и, глядя глазами, полными тьмы, на Серафима, четко произносит:

— Посмотри мне в глаза! Посмотри!

Рука, закованная в стальную перчатку, хватается за лезвие меча. Шипит, издает вонь паленой плоти, но все сильнее сдавливает его.

— Погаснут звезды, и светило превратится в черную дыру, — прохрипел Арт и, перехватив лезвие клинка, дернул его на себя, проталкивая его внутрь себя. — Реки пойдут вспять, и на полях вместо зерна родится каменная пыль…

Перехват — и снова рывок клинка на себя. Арт проталкивает лезвие в свое тело.

— Даже когда вода из рук по каплям будет течь на небо… Моя империя будет жить… — снова перехват, и снова рука Серафима все ближе и ближе. — Все дела мои, все думы… во славу ее… ВО ИМЯ ИМПЕРИИ!!!

Последний рывок — и Арт хватает за предплечье Серафима.

— Ты… ты должен сдохнуть! — растерянно ревет Серафим, неверящим взглядом наблюдая, как тьма ползет по его руке. — Свет не может проиграть тьме! Это невозможно!

Рывок в попытке выдернуть руку, еще один, но хватка «Чистейшего» крепче стали.

— Разрушь мою броню… покалечь мое тело, но душу тронуть ты не можешь, — продолжая выпускать силу, произнес Арт. — Моя суть есть свет. Мое дело есть свет. Мое право на свет не меньше твоего…

Щелчок — и с руки Серафима осыпаются доспехи.

— Я ЕСТЬ СВЕТ!

— Свет — это не сила, — паладин отпустил противника, и тот рванул в сторону, оставив в груди Арта клинок. — Свет — это помыслы твои и то, что в душе твоей лежит…

— Тварь… — прошептал Серафим, наблюдая, как тьма проникает под кожу и ползет по сосудам. — Темный ублюдок…

— Сила света никогда не сделает тебя светлым в душе, — произнес последние слова Арт и окончательно сел. Голова склонилась, а руки повисли безвольными плетьми.

— Ар-р-р-ргх! — взревел воин света. Броня спадала с него. На груди, вместо чистой кожи, оказался слой мелких перьев, который на глазах начал менять цвет с белоснежного на угольно-черный. — Нет! НЕТ!

С каждым мгновением Серафим все больше превращался в черное подобие демона.

— СВЕТ! НЕ ПОКИДАЙ МЕНЯ!

Серафима выгнуло дугой, и через глаза и рот в небо ударила вспышка золотого света. Казалось, лучи достали до самого неба, и спустя несколько секунд тело осыпалось золой, а светящаяся фигура крылатого воина света мигнула и исчезла.

Левитания, окруженная последней сотней нежити, на которой она еще кое-как могла поддерживать защиту, оглянулась в сторону Арта и, сглотнув ком в горле, выкрикнула:

— АРТ, НЕ СМЕЙ! НЕ СМЕЙ ЭТОГО ДЕЛАТЬ!

Степняки уже давно взяли в круг отряд и били по защите девушки стрелами, раскручивая вокруг нее смертельную карусель. Нападать врукопашную никто не стремился, а маги света, окончательно выбившись из сил, и не думали атаковать горстку нежити, полностью положившись на воинов степи.

За спиной крепость и далекие взрывы. На плечах груз неизвестности о судьбе любимого человека. А в сотне метрах замершая надежда на будущее.

Левитания набрала полную грудь воздуха, вложила всю боль и отчаяние в крик и взревела во все горло:

— ВО ИМЯ ИМПЕРИИ! ТЫ НЕ МОЖЕШЬ УМЕРЕТЬ!

Но Арт и не думал шевелиться, а вот стрелы степняков по защите только усилились.

В душе впервые мелькнула тень страха, а горло сдавило отчаяние.

— Не смейте… не смейте умирать… — прошептала она.

И в тот момент, когда по щекам покатились слезы, одна за другой, над головой пронесся оглушающий звук.

Сулма-а-а-а-а-а-а-а!!!

Над лесом, за спинами саторцев показалось черное солнце, а через несколько секунд из леса сплошным потоком повалили призраки. Часть из них принялась долбиться в поднятые щиты магов света, но большинство рвануло в сторону Арта и Левитании, сметая все на своем пути.

Культ предков у степняков сыграл довольно плохую шутку с ними. Как только они заметили призраков, то тут же ломанулись в разные стороны. Однако даже самый резвый скакун не смог обогнать бестелесную сущность. А вот страх, который ударил по сознанию скотины, превращал их в неуправляемых животных. Они метались в стороны, рвали со всех ног, падали, ломая конечности, и просто взбрыкивали, сбрасывая своих наездников. За несколько минут армия степняков, добивающая последний отряд нежити, превратилась в обезумевшую от страха толпу, которую очень быстро начали вырезать призраки.

Бой закончился через полчаса. Маги света, несмотря на то что их было около двух десятков, ничего не смогли противопоставить Маку, и тот довольно быстро с ними справился.

Встречала его перемазанная грязью Левитания с серыми, торчащими во все стороны волосами. Она молча стояла возле замершего Арта и наблюдала, как Мак идет к ним, неся на плече какой-то сверток. Он подошел к ней и положил свою ношу на землю, после чего крепко обнял пришибленную девушку и прошептал ей на ухо:

— Привет, Леви! Я скучал!

Плечи девушки вздрогнули, и она начала беззвучно плакать, что-то бормоча и сквозь всхлипы вытирая бегущие ручьем слезы.

— Я чуть было… мне было страшно… А потом этот урод крылатый…

— Ну, не плачь, — провел Мак по волосам. — Не плачь, все ведь хорошо!

— Арта… этот урод Арта убил, и он…

— Ну, не плачь, никто его не убил, — парень отстранил девушку и, убрав пряди с ее лица, добавил: — Кто его убьет? Он ведь уже давно мертвый…

Мак подошел к Арту и, наклонившись к нему, спросил:

— Ты как там? Живой?

— Мертвый, — едва слышно прохрипел он в ответ. — Давно уже мертвый.

Осмотрев рукоять меча, он недовольно сморщился.

— Леви, готовь целительные заклинания. Этот меч завязан на свет, — произнес темный подмастерье и уперся ногой в грудь паладина. — Готов?

Схватившись за рукоять, он изо всех сил потянул ее на себя. Сталь перчаток тут же зашипела, но, несмотря на это, парень с трудом, очень медленно, но смог вытащить клинок. Он бросил его тут же, как только смог окончательно вытащить из «Чистейшего».