Чтение онлайн

— Чтобы потом не пролезть в дверь, — хмыкнул Алексей Владимирович.

— Лёша!

— Я забочусь о её фигуре, только и всего.

Виктория махнула рукой:

— Не слушай его! Что мужчины понимают в сладком? Пойдём лучше выберем себе по пирожному!

Скрестив руки на груди, я откинулась на спинку кресла, закинула ногу на ногу и, вытянув губы, ответила:

— Мне лень.

— Ты на Лёшу обиделась?

— Нет, меня просто столом прижало.

Видимо, ей не терпелось узнать подробности прошлой ночи, раз она начала атаковать пасынка.

— Саша, может, тогда ты выберешь Марине десерт?

Молодой человек посмотрел на меня:

— Хочешь?

— Хочу, — ответила я, не сводя глаз с его отца.

Мой муж вздохнул и направился за Викторией к кондитерскому отделу.

— По-моему, я начал жалеть, что дал «добро» на этот брак.

— Жалеть уже поздно, Алексей Владимирович. Вчера у Вас был последний шанс уберечь сына от ошибки. Вы им не воспользовались.

Он усмехнулся:

— Развести вас не сложно.

— Развести — нет, а вот заставить Сашу меня забыть всё-таки будет трудновато.

— Незаменимых нет!

— Нет. Но любимых ещё меньше.

Мужчина сделал глоток чёрного кофе.

— Полагаю, теперь ты будешь вить из моего сына верёвки?

— Он и без меня прекрасно вьётся.

— Давай договоримся: ты не портишь жизнь моему сыну, я не порчу жизнь тебе.

— Для меня Ваша сделка невыгодна, Алексей Владимирович. Саша и так не позволит Вам портить мне жизнь.

В очередной раз усмехнувшись, Герц покачал головой.

— Любишь богатых?

— Люблю, когда красиво.

Мы встретились взглядами, и я нагло улыбнулась.

— Я заказал тебе безе, — сказал Саша и сел рядом со мной.

— Замечательно. Люблю безе.

— А для тебя сейчас испекут твои любимые кексики без изюма, — Виктория взяла супруга за руку.

Подавив усмешку, я уставилась в окно. Кто бы мог подумать, что воротила издательского бизнеса любит на завтраки кексики без изюма.

— Саша, помнишь, я рассказывал тебе об англичанине, которому понравились твои проекты? — молодой человек кивнул. — Завтра утром он приезжает в Москву, поэтому будь добр быть в десять в издательстве.

— Хорошо, пап.

— И ещё…

Алексей Владимирович всё говорил и говорил, болтал, как женщина, без остановки. Правда, в их диалог с Сашей я уже не вслушивалась, у меня была миссия поважней: разобраться, как есть скользких улиток. Надеюсь, они хотя бы неживые! В противном случае, увидев, как я безуспешно тыкаю в них ножом и вилкой, они начнут ухмыляться. Особенно та, которая только что отлетела в сторону старшего Герца, заляпав ему, белую рубашку.

— Хорошо хоть не в глаз! — воскликнул он, когда Виктория стала оттирать пятно. Или ещё больше размазывать.

— Просто Вы не вовремя замолчали. Если бы Вы продолжили говорить, то она отлетела бы Вам прямо в рот.

— С меня хватит! — мужчина бросил столовые приборы. — Я не намерен больше терпеть её похабное поведение! А ты, — он со злостью посмотрел на сына, — даже не вздумай приводить эту нахалку в наш дом! Хочешь с ней жить — живи! Но меня в ваши отношения не впутывай! И нечего на меня так смотреть! Посмотрим, как ты запоёшь, когда она наставит тебе рога с твоим же лицемерным дружком! — с чувством выполненного долга Алексей Герц покинул ресторан вместе с Викторией.

— Ваше безе. — лысеющий официант сверкнул белоснежной улыбкой и поставил на стол десерт. — Я могу забрать это блюдо? — он показал на тарелку со злосчастными улитками.

— Да, конечно, — устало ответил Саша. День только начался, а скандалы уже не заставили себя ждать.

Облокотившись на стол, я зажала рот рукой и смотрела на прохожих, чья одежда в окне, весело переливалась самыми разнообразными красками. Если честно, больше всего в этой ситуации мне было жалко Сашу. Юноша находился между двух огней, которые норовили сжечь его дотла.

— Наверное, папа просто не понял, что ты раньше никогда не ела улиток, — тихо сказал он.

Я повернулась к нему и, заглянув в его карие глаза, спросила:

— Ты знаешь, что наш брак по расчёту?

Молодой человек смотрел на меня так серьёзно, что я уже пожалела о своём вопросе.

— Я слышал много версий. Родители говорят, что тебе нужны наши деньги, друзья считают, что ты вышла за меня замуж из жалости. Артём вообще уверен, что ты просто хочешь его позлить. И вот теперь и ты говоришь мне о каком-то расчёте. Знал ли я об этом? Да, знал. Знал и всё равно надеялся, что ты будешь со мной из-за денег, жалости или мести. Как видишь, я не прогадал. Но уточнять детали «твоего расчёта» я не хочу. Мне достаточно того, что ты останешься им довольна.

— Пойдём домой?

Пока мы шли по улице Саша молчал. Молчал и крепко держал меня за руку. Да и потом по квартире он тоже слонялся, не издавая при этом ни звука. И даже ночью, когда Герц лёг в кровать, он смотрел в потолок, закусив губу. Жаль, что я не могу прочитать его мысли.

— Ты расстроился? — я положила голову ему на грудь, гадая, оттолкнёт меня сегодня юноша или нет.

— Я знал, на что шёл.

— Не жалеешь теперь? — я провела рукой по его животу.

Саша дёрнулся и дрожащим голосом сказал то, что напрочь отбило мне всё желание заниматься с ним любовью.

— Его ты также возбуждала?

Вздохнув, я села на кровать и пыталась провести свои мысли в порядок.

— Если тебе интересно, то его я вообще не возбуждала.

— Да?

Я обернулась:

— Он всегда приходил ко мне уже возбуждённый.

То ли ревность, то ли моя ухмылка пробудила в молодом человеке настоящий звериный инстинкт. Резким движением Герц дёрнул меня за руку и буквально повалил на кровать. Когда он больно схватил меня за пальцы, я, не сводя с него глаз, сказала:

— А, может, я не хочу тебя?

— Что значит «не хочу»? Ты сама сказала, что вышла за меня замуж по расчёту, так что отрабатывай.

Чем дольше я сопротивлялась (наигранно, разумеется), тем сильней он возбуждался. Нежность Саша чередовал с грубостью; например, одной рукой Герц хватал меня за горло, а другой гладил по волосам. Правда, его порыва надолго не хватило. Видимо, решив, что в какой-то момент молодой человек сделал мне больно, хотя на самом деле такого не было, он осторожно поцеловал меня в губы и прошептал: