Чтение онлайн

А я смотрел на него и думал, что вот он, собственно, атаман — это центральная часть моего плана.

Теперь можно было начинать. Подготовка закончилась. Настало время для более активных действий.

Глава 11

Министерский портфель

С того момента, как последняя партия гномьих арбалетов и курток со скрытыми пластинами была бесшумно, как тени, под покровом ночи переправлена на территорию базы повстанцев, которую наивный и алчный купец Киприан считал стройплощадкой, операция перешла в новую, тихую и самую изматывающую фазу.

Фазу охоты. Нашей первой целью был не Цербер — бить в лоб по самому опасному и защищённому элементу системы было бы тактическим самоубийством.

«Нельзя агрить рейд-босса, не зачистив сначала его лейтенантов и не сняв баффы».

Нашей целью был второй столп, на котором держалась тирания Коннэбля, — королевский советник Петурио Дегри. Администратор. Мозг. Человек-функция, заставлявший этот прогнивший механизм работать.

Мы с Рэдом несколько дней вели за ним скрытное, методичное наблюдение.

Это была нудная, кропотливая работа, требующая ангельского терпения и железной задницы. Мы становились тенью, частью серого, унылого городского пейзажа. Мы часами сидели в вонючих тавернах, где подавали кислое пиво, но из грязных, засиженных мухами окон которых просматривалась дорога от дома Петурио до ратуши.

Никто не обращал на нас внимания. В городе, где каждый боялся собственной тени, два незаметных иногородних бедолаги были ниже уровня радаров тайной стражи.

Петурио оказался не совсем таким, каким я его себе представлял первоначально.

Я думал, он алчный, властолюбивый, упрямый, жестокий, принципиальный и вообще — деспот.

От этого списка по мере «наблюдения» осталось только упрямый.

Петурио был человек-рутина. Невысокий, сухой, как осенний лист, с усталым, пергаментным лицом и вечно озабоченным взглядом. Он был одет в добротную, но скромную одежду тёмных тонов — наряд не аристократа, а скорее богатого купца или учёного.

Он не был рыцарем, происходил из семьи торговцев и жрецов, и это было видно во всём. Он не ходил, а семенил, словно боясь не успеть, словно за ним гналась сама жизнь. Его существование было маятником, качающимся между двумя точками: его скромным, но крепким домом в квартале ремесленников и величественным зданием ратуши, где он, по сути, в одиночку тащил на себе всё управление королевством.

Как мы и выяснили, первый советник, какой-то дальний и ленивый родственник короля, был фигурой номинальной. Он появлялся в ратуше раз в неделю, чтобы подписать бумаги и, как шептались в городе, украсть очередную сумму из казны.

Вся реальная власть, все нити управления были в руках Петурио. Он с трудом собирал налоги, хаотично организовывал поставки для армии, решал городские вопросы и затыкал дыры в бюджете, причём эта работа, судя по всему, была примерно в стиле «затыкание дырочек в решете».

Государственный аппарат сыпался, чиновники воровали, крестьяне отказывались платить завышенные налоги, купцы нищали из-за безжалостной коррупции охамевших стражников.

Он был даже не винтиком, а скорее «фиксиком», без которого вся эта горе-машина давно бы развалилась.

И, как это часто бывает с самыми важными винтиками/фиксиками, его никто не ценил. Для знати он был выскочкой, для короля — удобным инструментом.

Охраны у него практически не было. Два вялых стражника у входа в дом и ещё пара у дверей его кабинета в ратуше. Он передвигался по городу один. Либо он был слишком уверен в своей незначительности, либо, что более вероятно, считал, что лучшая защита — это не привлекать к себе внимания.

Несколько дней мы изучали его маршрут, хронометрируя каждый шаг.

Дом-ратуша, ратуша-дом. Всегда по одному и тому же пути.

Скучно, предсказуемо, идеально для нашей цели. Но на третий день я заметил аномалию. Небольшое, но важное отклонение от рутины. Возвращаясь вечером домой, Петурио всегда делал небольшой крюк. Он сворачивал в тихий, заброшенный сквер, в центре которого стояла старая, давно не работающая часовая башня. Он подходил к ней, останавливался на несколько минут, глядя на её остановившиеся стрелки, и стоял так в полном одиночестве. Он словно чего-то или кого-то ждал. Потом, тяжело вздохнув, он разворачивался и продолжал свой путь домой.

«Обнаружен сбой в скрипте NPC. Это не баг, а фича. Скрытый триггер для побочного квеста».

Это было оно. Ключ. Лазейка в его броне из привычек и рутины. Люди не делают бессмысленных вещей. Этот крюк, эта пауза у башни что-то значили. Это было место, связанное с сильными эмоциями. Скорее всего значение этих эмоций знал только он.

В любом случае это место психологически обезоруживало его, делало более уязвимым.

Я решил, что наш разговор состоится именно там.

Мы ждали его на четвёртый день.

Вечер опускался на Лемез, окрашивая небо в грязно-лиловые тона. Запах дыма от очагов смешивался с вечной вонью нечистот. Мы с Рэдом заняли позицию в тёмном, заросшем бурьяном переулке, который вёл прямо к скверу с часовой башней. Мы не прятались. Мы просто стояли в тени, сливаясь с ней, как два каменных изваяния, терпеливые и неподвижные.

Вскоре на дорожке показалась знакомая ссутулившаяся фигура.

Петурио шёл своей обычной быстрой, нервной походкой, прижимая к груди портфель с бумагами. С документами он работал и дома, вечерами.

Как и в прошлые дни, он свернул к башне. Подошёл, задрал голову, остановился и посмотрел на мёртвый циферблат. В его позе было столько застарелой, безысходной тоски, что я почти почувствовал её на вкус. Он постоял так минуту, может, две, и эта минута показалась мне вечностью, наполненной его молчаливым горем. Затем, как всегда, тяжело вздохнув, он опустил голову и побрёл прочь.

В этот момент мы вышли ему наперерез.

Мы не крались и не прыгали из-за кустов. Мы просто шагнули из переулка и молча преградили ему путь. Два тёмных, безликих силуэта против заката.

Эффект был именно таким, как я и рассчитывал. Петурио резко остановился, наткнувшись на нас, как на невидимую стену.

Он не закричал, не позвал на помощь. Что-то в нём было такое, не паническое. Он всегда был спокоен и выглядел как человек, который сроду не кричит.

Его лицо, и без того серое, стало пепельным. К его вечному спокойствию примешался страх.

— Я… я всё вашим людям подписал, — пролепетал он, его голос дрожал. Портфель выпал из его ослабевших рук и глухо стукнулся о землю. — У меня есть договорённость… с Цербером… Вы не можете…