Чтение онлайн

— Да, командор, — его голос был спокойным и негромким.

— Ты назначаешься главой военно-медицинской службы Штатгаль.

— Я? — он несколько раз моргнул.

— Ну да, так уж вышло, что ты теперь Старший Хилер.

— Как?

— Твоя должность официально называется Старший Хилер и я произвожу тебя в капралы. Первый приказ — занимай угловую башню, первый этаж, оборудуй лазарет.

— У меня была лечебная комната в лагере.

— Как умеешь, так и делай, Зульген. Второй приказ — пообщайся со всеми бойцами и вычисли тех, кто имеет медицинские навыки, зубодёры, костоправы, подпольные врачи и так далее. У кого есть хоть какие-то знания и навыки, станут своими подчинёнными, я переведу их из других подразделений. Временно подчиняешься мне и капитану Фомиру. Всё ясно?

Орк задумчиво кивнул. Хе-хе, дисциплина у него явно медицинская, не строевая.

Спустя несколько дней мне довелось побывать в его «лазарете». Там пахло травами, а не кровью и гноем. Ума не приложу, где он их взял на болотах, но травы были. Атмосфера была на удивление умиротворяющей.

Зульген, массивный, как медведь, склонился над лежащим на койке солдатом. Его огромные руки, покрытые старыми шрамами от работы со скотом, двигались с невероятной нежностью и точностью. Он растирал плечо бойца какой-то пахучей мазью, одновременно что-то тихо бормоча на древнем орочьем наречии. Из его пальцев струилась магия, мало, но солдату это явно помогало.

— Уникальный случай, — тихо сказал сидевший в углу Фомир. — Его магия не похожа на академическую. Она основана на инстинктивном понимании жизненных процессов. Он почти неграмотен, в его деревне орков в школу не брали. Отец ушёл в бандиты, а он прибился к старому гному-знахарю. Когда тот утонул в болоте, Зульген занял его место. Так и лечил бандитов много лет, пока их всех не поймали.

Фомир с профессиональным интересом наблюдал за орком.

— Он видит болезни и травмы так, как мы видим цвета. И точно знает, куда направить энергию. Это не грубая сила, как у боевых магов. Он как садовод-любитель, но получается у него хорошо.

— Здорово. Вот у нас и нарисовалась гармония.

— Ну, операцию он тоже может провести, если что. Я заказал для него набор инструментов.

Я кивнул. Со временем Зульген выйдет из-под крыла Фомира, формально магическая служба и медицинская стоят рядом, а не в конфликте.

— Я ему хронических больных дал, — продолжил мысль Фомир. — Начиная с Тиля. У него, если помнишь, туберкулёз.

— И?

— Вытягивает. С нескольких сеансов. Единственной проблемой был расход энергии. После пары сеансов Зульген выглядел выжатым как лимон.

— Значит, ему нужен источник маны, — констатировал я. Покопавшись в сумке я достал самый большой накопитель, который купил у Дэрека из Синих магов.

— Научишь его пользоваться, а, Фомир?

— Вот! Я же говорил, что теория нужна.

— Не умничай. Просто научи орка пользоваться этой хреновиной.

— Ладно, научу. И попрошу Ластриона заряжать для него каждый день.

Орк закончил с солдатом и молча переводил взгляд с мага на меня.

— Уважаемый хилер. Магию, инструменты, микстуры — мы дадим.

— Да, командор.

— Но твоя задача — поставить на ноги как можно больше моих солдат. Наших товарищей.

Зульген принял амулет с благоговением. Он был немногословен, но в его взгляде читалась глубокая благодарность. Несмотря на жизнь среди бандитов, он сохранил удивительную доброту и находил общий язык со всеми, от людей вплоть до эльфов.

Позже, когда я остался один, работа Зульгена заставила меня кое-что вспомнить. Каптье. Во время обороны города ядром медицинской помощи были не дипломированные лекари, а местные ведьмы. Они могли не знать анатомии в деталях, но разбирались в травах и алхимии. Они готовили зелья, которые ставили на ноги даже тяжелораненых.

Получается, что для гармонии, в местном её варианте, моей армии нужны ведьмы. Их знания в алхимии и создании зелий идеально дополнили бы целительную магию Зульгена. Но где их взять? И как к этому отнесётся Фомир? Я помнил его презрительные высказывания о «злобных неграмотных ведьмах».

Я отбросил сомнения. Интересы дела важнее личных предубеждений. Даже если это предубеждения друга и ценного соратника. Армия должна получить всё необходимое для выживания. И если для этого понадобятся ведьмы, я их найду.

А ещё я серьёзно проверял границы терпения своего мага. Например, через несколько дней я взял у него неинициированного бойца. Фомир увязался со мной.

Кмабирийские болота встретили нас привычным запахом гнили и застоявшейся воды. Мы стояли на границе, где чахлые деревья уступали место топкой трясине. Воздух был тяжёлым и влажным. Рядом со мной Фомир скрестил руки на груди, его лицо выражало откровенный скепсис.

— Рос, я всё ещё не понимаю смысла этой вылазки. Любой практикующий маг может создать поисковый импульс. Это азы. Зачем тащить сюда необученного уголовника?

Он кивнул в сторону Шота. Бывший карманник, а ныне кандидат в специалисты моего ЧВК, выглядел неуютно в окружении закованных в сталь бойцов из взвода Хайцгруга. Худощавый, невысокий, с любопытными карими глазами, он осматривал местность вокруг, скрестив руки на груди.

Я посмотрел на Фомира.

— А у меня что, есть дохрена магов, которые владеют магией твоих поисковых проклятий?

— Заклятий, — поправил меня Фомир.

— Да пофигу. Ты да Ластрион.

— Вот поэтому нужны годы обучения.

— У нас нет годов обучения, Фомир, мы столько не протянем. Вы с капралом Ластрионом по уши заняты всеми вопросами роты и только у вас есть что-то наподобие базового обучения. Мне нужен поисковик.

— Это мусорный навык, не ценный.

— Чтобы оценить, ценный или нет, надо сначала попробовать на практике. Практика — критерий истины.

— Не знаю, где ты эти свои дикие фразы берёшь, но напоминает про то, что трындец — лучший учитель.

— Это сказал Карл Маркс. Про практику.

— Твой школьный учитель? Глупое него имя и идейки глупые.

— Но-но! Проверяем, что может старый пройдоха, тогда и выводы делаем. Ну, а если ничего не получится, считай, мы просто совершили прогулку.

Мой взгляд вернулся к Шоту.

— Ты говорил, что чувствуешь ценности. Объясни.

Шот вздрогнул, но заговорил, в его голосе слышался азарт игрока.

— Я их… чую, командир. Как мышка съедобное. Как слепой слышит музыку. До тюрьмы, на рынке, я мог с закрытыми глазами сказать, у кого в толпе кошель потуже набит. Ощущения совершенно особенные. На болотах, пока мы маршировали, я тоже что-то такое чуял. Тут есть золотишко и прочие ценности. Чую.