Чтение онлайн

Жестокий бой, продолжавшийся внутри крепости, через шесть часов с половиною с помощью Божиею наконец решился в новую России славу. Мужество начальников, ревность и расторопность штаб– и обер-офицеров и беспримерная храбрость солдат одержали над многочисленным неприятелем, отчаянно защищавшимся, совершенную поверхность, и в час пополудни победа украсила оружие наше новыми лаврами.

[…]

Ставлю долгом своим свидетельствовать мужество и храбрость колоножных начальников и просить им за подвиги, труды и победу воздания. Генерал-майор и кавалер Голенищев-Кутузов оказал новые опыты искусства и храбрости своей, преодолев под сильным огнем неприятеля все трудности, взлез на вал, овладел бастионом, и когда превосходящий неприятель принудил его остановиться, он, служа примером мужества, удержал место, превозмог сильного неприятеля, утвердился в крепости и продолжал потом поражать врагов.

[…]

Четвертого сего месяца помощью Всесильного имел я удачу разбить знатный корпус неприятеля под командою Ахмет-сераскера трехбунчужного, имевшего при себе трехбунчужного же Журн-оглу, бывшего начальника в Хотине, и двухбунчужных Кюрд Осман-пашу и Дагир арнаут-пашу, им содействовал и хан Бахти-Гирей с пятью султанами, имея при себе всех некрасовцев и неверных запорожцев.

Весь укрепленный лагерь, где натура и некоторая степень искусства размножили препятствия, достался нам добычею, восемь новых пушек и несколько знамен. Неприятель, получивший 2-го числа подкрепление, считался в пятнадцати тысячах турок и около восьми тысяч хану принадлежащих; урон его убитыми простирается до тысячи пятисот человек, в том числе много знатных чиновников; раненых спасти можно было человек до тридцати, ибо казаки, преследовавшие неприятеля, не хотя отягощаться пленными, пощады не давали. В Бабаде истреблены большие их магазейны, около тридцати тысяч четвертей и запас пороха.

При сем деле наш урон весьма мал и состоит почти весь в казаках.

Сейчас прибыл я к Тульче.

Сие препроводить честь имею с моим дежурным майором Алфимовым, коего труды при сем деле пред Вашим сиятельством похваляю.

Усердная Ваша служба, храбрые и мужественные подвиги, коими Вы отличились в сражении при Мачине и разбитии войсками Нашими под командою генерала князя Репнина многочисленной турецкой армии, верховным везирем Юсуф-пашою предводимой, где Вы, начальствуя над войсками левого фланга, при стремительных и многочисленных неприятельских нападениях преодолели все трудные переходы, в движениях Ваших соблюли отличное искусство и порядок, а в поражении неприятеля мужество и храбрость, учиняют Вас достойным военного Нашего ордена Святого великомученика и победоносца Георгия.

На основании установления его Мы Вас кавалером ордена сего большого креста 2-го класса Всемилостивейше пожаловали и, знаки его при сем доставляя, повелеваем Вам возложить на себя и носить узаконенным порядком.

[…]

Вознамеревая отправить Вас чрезвычайным и полномочным послом к Порте Оттоманской, повелеваю для получения надлежащих наставлений поспешить с Вашим сюда приездом.

[…] Императрица вчера назначила генерал-лейтенанта Кутузова Михаила Ларионовича послом в Константинополь. Никто не ожидал подобного выбора, поскольку, хотя человек он умный и храбрый генерал, однако никогда его не видели использованным в делах политических. […]

Последнею всеподданнейшею реляцию моею от 1-го числа сего июня месяца имел я счастье донести Вашему Императорскому Величеству о неотложном назначении 4-го числа сего ж месяца для размены моей при Дубоссарах с послом турецким, которая и действительно в тот день благополучно совершилась, после некоторых со стороны турецкой настояний, которые более просьбою именовать должно, чтобы размена воспоследовала не на нашем, а на их пароме, на что мы с генералом Пассеком и сочли за должное согласиться взамен всех снисхождений и дабы дальнейшим оспориванием столь маловажного над нами преимущества не отдалить времени и самой размены.

При сем осмеливаюсь также представить Вашему Императорскому Величеству часть моего журнала с 22 мая до 7 числа сего месяца, из которого Ваше Императорское Величество усмотреть изволите, что ничего не упущено против обряда, наблюденного при размене последнего бывшего посольства.

[…]

Поведение турок с нами, Всемилостивейшая Государыня, чрезвычайно вежливо, и при всяком случае приметна крайняя их острожность, дабы не подать нам причины к негодованию. Посол их пробудет в лагере при Дубоссарах семь дней и, без сомнения, согласится подвергнуть себя всем осторожностям в рассуждении проветривания вещей, и я с моей стороны, ежели приметно будет от него о сем нетерпении, промедлю здесь для взаимности несколько дней, не отдаляясь от Криулянн.

В день мирного торжества сентября 2-го прошлого 1793 года, по росписи с трона Нашего провозглашенной, пожаловав генералу-поручику Михайле Голенищеву-Кутузову за службу его в вечное и потомственное владение две тысячи душ, Всемилостивейше повелеваем отдать ему в такое потомственное владение из секвестрованных от участвовавших в бывшем польском мятеже в Волынской губернии фольварки: Зубовщинский, Шершневский, Кропивный, Волянский, Селянщинский, Сколобовский, Краевщинский, Могилянский и Немеровский, да местечко Райгородок, в коих по поданной Нам ведомости показано две тысячи шестьсот шестьдесят семь душ мужеска полу, с принадлежащими к ним землями и угодьями и всею хозяйственною в оных наличностью.

Сенат, предписав куда следует о надлежащей всего того отдаче помянутому генерал-поручику Голенищеву-Кутузову, имеет заготовить к подписанию Нашему жалованную Нашу грамоту.

Я въехал 26 сентября в Константинополь. Турки в церемониале не делали никакого затруднения, и министерство велело сказать мне, что, из дружбы к особе моей, более Порта желает сделать учтивости мне, нежели Репнину. Таин определили на прежнем основании 400 пиастров на день, да султан, из особого уважения, из комнатной казны прибавляет 200, итого 600 пиа[стров] на день. […]