Чтение онлайн

В этом случае командир дивизии не мог проследить, как развиваются воздушные бои в том или ином районе, какое складывается соотношение сил, где нужна помощь. Даже определить принадлежность самолетов – свои или чужие – по причине больших дальностей и значительного сходства силуэтов самолетов своих и противника было невозможно.

Наконец, немаловажным являлось и то, что командир, так же как и любой летчик, находился в боевых порядках дивизии на таком же, как и все, самолете, с теми же возможностями управления, т. е. имел только радиосвязь. Он мог быть атакован в любой момент истребителями противника и должен вести воздушный бой, хотя бы в интересах самозащиты, должен был непрерывно вести наблюдение за воздушной сферой, чтобы не быть внезапно атакованным. Все это делает вполне очевидным, что возможности для управления боем, а тем более влияния на его исход у командира дивизии были весьма ограничены.

Учитывая трудности для командира дивизии организовать управление полками дивизии в воздухе, управление боевыми действиями истребителей в основном осуществлялось с земли.

Напрашивается вполне закономерный вопрос – насколько необходимо, полезно и нужно было командиру дивизии летать на боевое задание? Боевой опыт подсказывает – да, нужно. Командир истребительной авиационной дивизии должен иметь отличную технику пилотирования и быть отличным воздушным бойцом. Эти его качества являются основополагающими для его безоговорочного авторитета среди летчиков.

Командир дивизии должен был летать в годы войны на боевые задачи не вообще, чтобы были на счету боевые вылеты, а тогда, когда это было необходимо, когда особо сложная воздушная обстановка, когда в предыдущих воздушных боях его подчиненные летчики дрогнули, почувствовали неуверенность. Эта неуверенность у летного состава может привести к переоценке противника. Летчикам, например, покажется, что у противника появились новые самолеты с лучшими тактико-техническими данными, чем у наших, лучшим вооружением, что на них летают особо подготовленные летчики.

Командир дивизии должен был летать сам и тогда, когда выполнение всех этих и других заданий связано с вылетом не менее полка истребителей, к примеру, на «силовую» разведку, когда вылетает на задание полк, который частью сил вступает в воздушный бой, а частью ведет разведку. В разведке участвуют командир полка и командир дивизии.

Боевые вылеты на особо важные задания не только нужны, но и обязательны для авиационного командира.

Командир истребительной авиационной дивизии должен был всегда вылетать на непосредственное сопровождение до цели и обратно бомбардировочного корпуса двухдивизионного состава, когда сопровождение осуществлялось составом истребительной авиационной дивизии или не менее чем двумя полками. Тогда на каждую бомбардировочную дивизию на непосредственное сопровождение выделялся один истребительный авиационный полк и в ударную группу всего боевого построения выделялся истребительный полк. В этом случае командир дивизии имел возможность, находясь в ударной группе, наблюдать весь боевой порядок, видеть, как выполняют боевую задачу и как ведут боевые действия отдельные эскадрильи, каждый полк в целом и, наконец, вся дивизия, выполняющая боевое задание.

Это, пожалуй, была единственная боевая задача, когда командир истребительной авиационной дивизии мог, находясь в воздухе, оценивать лично воздушную обстановку и управлять своей дивизией в полном объеме.

Что же давали командиру истребительной авиационной дивизии подобные боевые вылеты?

В воздухе он мог более точно оценить уровень подготовки, зрелость и грамотность летного состава каждой эскадрильи, их командиров, полка в целом и, конечно, командира полка. При необходимости он мог вмешаться в управление воздушным боем полка и этим учил подчиненных командиров полков и эскадрилий умению управлять боевыми действиями.

Участвуя в воздушных боях вместе с подчиненным составом различных авиаэскадрилий, неоднократно помогая в критической обстановке управлению воздушным боем, командир дивизии, кроме того, лично сбивал самолеты противника и как летчик-истребитель приобретал непререкаемый авторитет такого командира, указания которого впоследствии уже выполняются без промедления, с огромным доверием к ним. Опыт войны показал, что в самой сложной воздушной обстановке, когда численное превосходство было на стороне противника и он имел тактическое превосходство, вначале, когда неудачно складываясь начало боя и чувствовалась неуверенность в его исходе, было достаточно такому командиру сказать по радио: «Спокойно, слушать мою команду», – и появлялась уверенность у летного состава, которая затем помогала изменить ход боя.

Таковы лишь некоторые психологические аспекты сложнейшей боевой задачи, которую приходилось решать летчикам-истребителям в годы Великой Отечественной войны, завоевывать господство в воздухе.

Как уже говорилось ранее, в борьбе за господство в воздухе начиная с 1943 г. истребители широко применяли такой способ боевых действий, как «свободная охота».

Господство в воздухе в тот период войны достигалось ожесточенной борьбой в воздухе, проведением воздушных боев и сражений с авиацией противника при отражении налетов и особенно его массированных ударов по войскам на поле боя и по объектам фронтового тыла.

«Свободная охота» явилась частью этой борьбы. Ее вели самые подготовленные летчики, как правило, в глубине территории, занятой противником, в районе его аэродромов и на подступах к линии фронта, на наиболее вероятных маршрутах полета авиации противника к объектам на поле боя. Такие действия для противника были неожиданными, и если был сбит самолет из боевых порядков их бомбардировщиков еще на своей территории, то это производило сильное моральное воздействие на остальные экипажи боевого порядка. Они излишне отвлекали внимание на наблюдение за воздушной обстановкой, вследствие чего снижалась точность бомбовых ударов по объектам на поле боя. Если наши «охотники» сбивали несколько бомбардировщиков, то противник сбрасывал бомбы и над своей территорией, а нередко вообще отказывался от выполнения боевого задания.

При действиях способом «свободной охоты» в районе аэродромов противника наши летчики в первую очередь уничтожали его самолеты на взлете, а также внезапными атаками на маршруте при следовании к объектам ударов. Эффективным было преследование самолетов противника «на хвосте» при возвращении их с боевого задания и при заходе на посадку. Подобная тактика действий наших «охотников» вызывала панику у противника, снижала его активность при выполнении боевых заданий, а все это помогало нашим летчикам завоевать устойчивое господство в воздухе. Для перехода к таким действиям подбирали наиболее подготовленных летчиков, обязательно хорошо слетанные пары, имеющие боевой опыт. На первом этапе группы формировались в составе 8-12 самолетов из состава полка. С ними проводили предварительный розыгрыш возможных вариантов боя, прорабатывали детально на схемах, макетах самолетов построение боевого порядка, взаимодействие звеньев, пар и тактических групп, способы поиска противника и другие вопросы.

Второе, не менее важное условие при отборе «охотников» – их личное желание.

Вести «свободную охоту» вначале могли только хорошо подготовленные для выполнения этой задачи пары и звенья. На первых этапах это была одна пара или одно звено из эскадрильи, и то не из всякой. В конце войны способом «свободной охоты» выполняли боевые задания отдельные полки и даже истребительные авиационные дивизии и корпуса.

В годы Великой Отечественной войны прикрытие войск на поле боя и в тактической глубине являлось для истребительной авиации одной из важнейших боевых задач. На выполнение ее фронтовые истребители произвели 47,4 % всех боевых вылетов, выполненных за годы войны.

Накануне войны считалось, что войска будут нуждаться в прикрытии истребителями, главным образом на маршруте и в районах сосредоточения, а также при вводе в прорыв и действиях в глубине группы развития успеха. Прикрытию войск непосредственно на поле боя не было уделено должного внимания.

Опыт войны заставил решительно пересмотреть это положение. С первых же дней войны усилия авиации обеих воюющих сторон сосредоточились там, где находились главные силы войск, – на поле боя и в ближайшем тылу, в 15–20 км от линии фронта. Именно в этой зоне располагались основные объекты, которые пришлось прикрывать нашей истребительной авиации.