Чтение онлайн

– Я дал тебе шанс! – говорит он. – Первый. Осталось еще два!

– Что значит «первый шанс»? – спрашиваю я Нуалу. – Шанс на что?

Час спустя после этой встречи я сижу на полу лавки «Прорицание», поставив рядом кружку с дымящимся кофе. На полу свалены книги по нумерологии, и я разбираю их, стараясь подобрать каждой подходящую цену.

– В этой написано, что шесть и восемь – это числа процветания. Может, выставить ее по шесть евро восемьдесят центов?

– Неплохое предложение, – говорит Нуала, надев очки и изучая распечатку о продажах за прошлый месяц.

Лавка оккультных товаров – не такое уж и прибыльное дело.

– Повтори точно, что он сказал. И как именно.

– Он говорил о том, что моя магия отличается от магии Лили, Фионы и Ро, а потом предложил присоединиться к «Детям Бригитты».

– А потом?

– А потом я ушла. Точнее, сбежала.

– И он сказал: «Первый шанс»?

– Да. И что осталось два. Это что-то магическое?

– Хм-м. Не викканское, – задумчиво произносит Нуала. – В некоторых культурах считается вежливым отказываться от чего-либо трижды. Например, от приглашения на обед.

Она смотрит в пустоту, на некоторое время погрузившись в мысли.

– Иисус Христос! – восклицает вдруг она, как будто что-то осознала.

– Что? Что не так!

– Я имею в виду буквально. Апостол Петр трижды отрекся от Иисуса.

Я морщусь.

– И что, в этой аналогии он считает себя Иисусом?

– Наверное, так.

– О боже. Вот это чувство собственной важности.

– Он дает тебе три шанса перейти на хорошую сторону. Или на то, что считает хорошей стороной.

– А что потом? Вечное проклятие?

Нуала озабоченно хмурится.

– Наверное, что-то более буквальное и конкретное.

Нуала – единственный знакомый мне взрослый, с кем я могу поговорить о магии. Любопытно, насколько изменились наши отношения после ритуала. Из зловещей незнакомки она превратилась в наставницу, почти в подругу. Именно она объяснила мне, что такое «сенситивность». А теперь пытается обучить основам магии и управлению лавкой. Викка, травы, кристаллы, все такое. Она говорит, что обладать сверхъестественными силами недостаточно. Что нужно еще и учиться.

Я встаю и потягиваюсь.

– Что же все-таки задумали «Дети Бригитты»? Зачем вернулись в Килбег? И зачем им нужна я?

Лицо Нуалы на минуту застывает, а это, насколько я понимаю, признак того, что она размышляет над чем-то, с чем еще не готова поделиться. Я на секунду задумываюсь, не попробовать ли мне заглянуть в ее мысли, но потом вспоминаю нашу клятву. «Только на теннисной площадке. Только когда мы одни. Только для тренировок».

– Ты когда-нибудь задумывалась над тем, как все это работает? – подает она наконец голос.

Нуала временами бывает настолько странной, что я даже не понимаю, подразумевает ли она под «всем этим» магию, управление лавкой, или капитализм в целом.

– Эм-м…

– Я имею в виду сенситивность.

Я пожимаю плечами. Нуала как-то объясняла туманным, типичным для нее способом о том, что сенситивность – это некая особая связь с магией и с землей.

– Ты сказала, что не все сенситивы ведьмы, но все великие ведьмы сенситивы.

– Да, но…

Она делает паузу, нажимает на кнопку на кассе, чтобы выскочил чек, и достает ручку.

– Это ведь я? – спрашиваю я, стараясь не переборщить с иронией. – Я в этом треугольном платье, которое всегда ношу?

– Тс-с-с, ciunas [1] , – прерывает она меня и продолжает рисовать.

– Вот так, – говорит наконец она. – Представим, что в Килбеге находится некоторое количество магии. Ну подобно ископаемому топливу. Она хранится под землей, и все постоянно ею пользуются.

– Все постоянно пользуются магией?

– Если считать магией все существование – ну, знаешь, свободу воли, веру, выбор, убеждение, желание нарисовать красивую картинку… Все это магия. Понимаешь?

– О… ну да, – неуверенно отвечаю я, все еще не совсем понимая.

Меня охватывает досада, сожаление о собственной тупости, как бывает всякий раз, когда я усваиваю новую информацию.

– Так, значит, когда я выбираю смотреть сериал «Друзья» вместо чего-то нового, то это тоже проявление глубинной магии?

– А заодно проявление интеллектуальной лени, – фыркает Нуала. – Но все это проистекает из того же самого места. Все связано с волей. С желанием быть хозяйкой самой себе.

По-моему, она почувствовала, что отвлекается, поэтому вернулась к рисунку.

– Все эти мелкие точки – люди, неосознанно пользующиеся магией. Каждый раз, когда они решают надеть что-нибудь красное, потому что такая одежда придает им уверенность в себе, – все это крохотные кусочки магии. А теперь перейдем к тебе, Мэйв.

Она постукивает ручкой по девочке с треугольным платьем.

– Ты, как сенситив, обладаешь более широким доступом к этой магии. Она выбрала тебя своей представительницей.

– Круто.

– Так что магия проходит через землю и поступает в тебя; в меньшей степени – во всех остальных. Затем возвращается обратно в землю. Ты произносишь заклинание, оно устремляется в воздух, сквозь деревья, в почву, обратно в землю.

Она еще более решительно постукивает по стрелочке.

– Эм-м… ладно.

Нуала рисует еще несколько самых примитивных фигурок с треугольниками.

– А это Лили, Ро и Фиона. По некоей причине, в ходе всех этих происшествий с Домохозяйкой, они включились в круговорот магии. По крайней мере, такова моя теория.

Я стараюсь как следует осмыслить ее слова, изучая далеко не самый удачный рисунок.

– А каким боком к этому причастны «Дети»?

– Точно не знаю, – неуверенно отвечает Нуала. – Просто так получилось, что… два сенситива. Это не может быть совпадением. Должно быть, им нужны сенситивы.