Талер чернокнижника
Шрифт:
– Ты что, делал из раритетных монет контакты!? – Я невольно ужаснулся. – Это же варварство!
– Наука требует жертв, сынок. К тому же монеты я не портил. Меня интересовали другие вещи.
– Какие?
– Не забивай мозги разной чепухой. Это тебе не нужно. Если я скажу, что исследовал, как испарятся различные сплавы серебра в волноводах при таких-то и таких режимах, ты поймешь, о чем идет речь?
– Нет, – признался я.
– То-то. Эту монету, кстати, я хорошо запомнил.
– Почему?
– Потому что она чеканена из серебра высочайшей пробы. Когда мои лаборанты провели спектральный анализ этой монеты, то ахнули. Старинное серебро практически без посторонних примесей – это что-то уникальное. Такую пробу можно получить только на современном оборудовании.
– Понятно, – сказал я нетерпеливо. – А потом? Что было потом?
– Потом монета исчезла.
– Как, куда?
– Полегче вопросов у тебя нет? Не знаю. Это надо было у твоего деда спросить. Он забрал ее у меня – и все, с концами. Я спрашивал, но отец в ответ сказал, что монету украли. И все, больше никаких объяснений. А она, кстати, не была моей собственностью, я за нее платил казенные деньги. Пришлось вернуть в кассу со своего кармана…
– А как он заметил эту монету? Или ты домой ее принес?
– Монета попалась на глаза нашему деду случайно. Он как-то зашел ко мне на работу, пользуясь своим удостоверением. Оно у него было каким-то особенным, так что охрана пропустила отца, взяв под козырек. А у нас, ты уже знаешь, и сейчас с этим делом очень строго, а тогда и вовсе мы были за семью замками.
– Знаю, – сказал я с легкой обидой. – Дальше твоего кабинета меня так и не пустили.
Отец рассмеялся. Он уже полностью пришел в себя и на его лице вновь появился румянец. Вернее, кожа приняла свой обычный смуглый оттенок, чем отличалась вся наша семья.
– Правильно сделали, – ответил он. – Иначе пошел бы ты в науку, а там лентяям и лежебокам делать нечего. И мучился бы я с тобой, продвигая тебя, благодаря своим связям, по служебной лестнице.
– А это, конечно, противоречит твоим жизненным принципам, – подхватил я с иронией.
– Скажем так – противоречило. Нынче мы все здорово изменились. Даже академики и профессора. Деньги, деньги – вот самое страшное зло в мире. Диссертации покупаются, должности – тоже… До чего дошло – студенты должны платить за сдачу экзаменов! Мерзость…
– Пап, не растекайся мыслию по древу. Давай про деда.
– Он как увидел эту монету, так сразу и схватил ее. Где взял? – спрашивает. И вижу, что очень волнуется. С чего бы? Я объяснил. Он немного успокоился, положил ее в карман и ушел, пообещав вернуть. Даже не сказав, по какому делу приходил. С той поры я больше монету не видел. А затем через какое-то время он сказал мне, что монета тю-тю. Вот и вся история. Но самое главное: перед тем, как забрать этот талер, он положил его на стол и попросил, чтобы я передал ему монету из рук в руки. Странный у нас был дед…
Еще какой странный, подумал я. Похоже, дед сразу определил, что от этого талера за версту тянет колдовством. Уж в чем, чем, а в этом дед разбирался почище всяких там шаманов и экстрасенсов.
Но как монета попала к Жовтобрюху? Это был вопрос…
Глава 14
Я переночевал у родителей. Мать не отпустила меня, на ночь глядя. Да я и сам не хотел. Хорошо, когда есть кому голову положить на плечо… Я любил своих стариков, хотя сыном был, мне кажется, никудышным.
Родные пенаты действовали на меня как патентованное снотворное. Я уснул, едва голова коснулась подушки. И проспал до девяти утра. Отец давно уехал на работу – за ним приезжала шикарная черная «ауди» – а мать гремела посудой на кухне. Она, как обычно, стряпала что-то вкусненькое.
Только приняв душ, я вспомнил, что вчера вечером хотел позвонить матери Лизаветы. Ругая себя последними словами за душевную черствость, я набрал уже хорошо запомнившийся номер.
– Слушаю! – раздался на другом конце провода почти крик.
Я сокрушенно вздохнул – это была не Бет.
– Здравствуйте. Никита…
– Я узнала…
Голос матери моей подружки мгновенно стал невыразительным и безжизненным. Все понятно. Можно и не спрашивать. Елизавета еще не объявилась. Но я все-таки продолжил разговор:
– Вам… никто не звонил?
– Нет. Извините…
И телефонная трубка забибикала «отбой».
Неужели отец не ошибся в своем предсказании, думал я, холодея, и Лизавету убили? Но ведь она не живет в нашем подъезде… Значит, ее всего лишь похитили. Как ее спасти? И возможно ли это в принципе? Ведь она сейчас неизвестно где и с кем.
Мне захотелось закричать, и я стиснул зубы до скрежета. Какая сволочь ее умыкнула!? А что это так, у меня уже не было ни малейших сомнений.
Надо что-то делать, надо делать, надо…
– Ника!
– Да, мама.
– Иди завтракать.
– Уже иду…
Позавтракав, я ушел. Предостережение отца не выходило из головы. Мне казалось, что за мной по-прежнему следят, но как я ни проверялся, а топтуна все равно не заметил. Может, его и не было. Однако, нервы мои уже были не то, что раньше. Они едва не звенели от напряга, как металлические струны.
Я начал бояться. Чего? А фиг его знает. Наверное, своей тени.
Ничто вокруг меня не предвещало каких-либо мрачных коллизий. Ярко светило солнышко, клумбы радовали цветочными коврами, а скверы – молодой зеленью, юные мамаши катали своих детишек в колясках, толстый мужик в шляпе, похожий на бульдога, выгуливал крохотную болонку с розовым бантом на ошейнике (надо было видеть эту идеалистическую картину), чирикали воробьи, хлопотливо подбирая с тротуара хлебные крошки…
В общем, все было как обычно. Нормальная городская жизнь. Если зло где-то и таилось, то о нем обыватель обычно узнавал в последнюю минуту, о наступлении которой он не имел ни малейшего представления.
Но я-то знал… Я не мог не поверить отцу. Что-то должно случиться… Должно случиться! В нашем доме… Когда? Неизвестно. Скоро… Скоро – это понятие растяжимое.
Нет ничего хуже ожидания!
Возле дома меня уже встречали. Я только вздохнул – опять этот опер, Ляхов. И он был не один, а с сотрудником, судя по юному лицу, рангом пониже. Неподалеку стояла милицейская машина, откуда на меня настороженно смотрели водитель и мужик в роговых очках. Интересно, кто он? На мента вроде не похож…
– Мы вас заждались, – довольно неприветливо сказал майор. – Пойдемте…