Чтение онлайн

Кроме того, они тем охотнее присоединились к мужскому братству, созданному лидерами талибов, что ничего другого они в жизни и не знали. Многие были настоящими сиротами, выросшими в отсутствие женщин — матерей, сестер или кузин. Другие были студентами медресе или жили в лагерях беженцев, где жесткое разделение полов было нормой, а родственники женского пола появлялись лишь на короткое время. Даже по меркам консервативного пуштунского племенного общества, где селение или кочевой лагерь были сплоченными сообществами и мужчины жили бок о бок с женщинами, жизнь этих парней была суровой. Они просто не знали женского общества.

Муллы, учившие их, подчеркивали, что женщина — это искушение, то, что отвлекает от служения Аллаху. Поэтому когда талибы пришли в Кандагар и запретили женщинам выходить из дома на работу, в школу и даже за покупками, большинство этих мальчиков из медресе не нашло в этом ничего необычного. Половина рода человеческого, которой они не знали, несла для них угрозу, и самым простым было изолировать эту половину, тем более что так говорили и муллы, исходя из примитивных исламских запретов, вовсе не основанных на исламском праве. Угнетение женщин было той чертой, которая коренным образом отделяла талибов от бывших моджахедов.

Это мужское братство предлагало молодым людям не только религиозную цель, за которую стоит воевать, но и образ жизни, который следовало принимать целиком и который наполнял смыслом все их существование. По иронии судьбы Талибан весьма походил на рыцарские религиозные ордена, возникшие в христианском мире во время крестовых походов с целью борьбы против ислама — своей дисциплиной, мотивацией и безжалостностью в достижении целей. [29] В первые месяцы стремительных побед Талибана сложилась целая система мифов о непобедимости, дарованной лишь воинам Бога. В эти горячие дни каждая победа усиливала уверенность в правоте их дела, в том, что Бог на их стороне и что их толкование ислама — единственно верное.

Усилившись свежими рекрутами, Талибан двинулся на север, в провинции Урузган и Забуль, и захватил их без единого выстрела. Занятые мародерством, пуштунские полевые командиры предпочли не испытывать лояльность своих ненадежных войск и поднимали белый флаг или же сдавали свое оружие в знак покорности.

На юге Талибан выступил против войск Гаффара Ахунзаде, чей клан контролировал провинцию Гильменд и ее богатые опиумные поля на протяжении большей части 80-х годов. Здесь талибы встретили ожесточенное сопротивление, но им удалось, настроив одних мелких наркобаронов против Ахунзаде и подкупив других, захватить провинцию к январю 1995 года. Талибан продвинулся к западу вдоль шоссе Кандагар-Герат и дошел до Диларама на границе с тремя провинциями, подчиненными Исмаил Хану. Одновременно они продвинулись на север в сторону Кабула, быстро рассекая пуштунский пояс, где им пришлось столкнуться не с сопротивлением, а с массовыми изъявлениями покорности.

Анархический пуштунский юг, где было множество мелких главарей, быстро оказался в руках у талибов, но теперь они столкнулись с крупными полевыми командирами и политическими и этническими проблемами остальной страны. В январе 1995 года все оппозиционные группы объединились, чтобы напасть на президента Раббани в Кабуле. Хекматьяр объединился с узбекским генералом Рашидом Дустомом на севере и с хазарейцами из центрального Афганистана, которые контролировали часть Кабула. Пакистан помог созданию нового альянса, так как Хекматьяр оставался фаворитом Исламабада, и поставил ему большое количество ракет для бомбардировки столицы. Но даже Исламабад был поражен быстрым продвижением Талибана. Хотя правительство Бхутто полностью поддерживало Талибан, разведка продолжала сомневаться в его возможностях. Для нее Талибан оставался хотя и полезной, но периферийной силой на юге.

Хекматьяр был явно обеспокоен появлением соперничающих пуштунских сил, движущихся с юга, и попытался остановить продвижение талибов, одновременно начав массированный обстрел Кабула, в результате которого большие районы города были разрушены, а сотни горожан погибли. 2 февраля 1995 года Талибан захватил провинцию Вардак в 35 милях южнее Кабула, впервые создав угрозу базам Хекматьяра вокруг столицы. Талибан продолжал двигаться со скоростью света, захватив 10 февраля Майданшахр после большого боя, стоившего двухсот жизней, и на следующий день — селение Мухаммедага. Теперь Хекматьяр был зажат между правительственными войсками на севере и талибами на юге. Боевой дух его частей стремительно падал.

14 февраля 1995 года Талибан захватил штаб-квартиру Хекматьяра в Чарасьябе, после чего войска последнего в панике бежали к Джелалабаду. Войска президента Раббани под командованием Ахмад Шаха Масуда отступили в Кабул. После этого талибы открыли все дороги, позволив конвоям с продовольствием въехать в Кабул после многих месяцев блокады, установленной Хекматьяром. Это был шаг, поднявший популярность талибов среди скептически настроенных жителей Кабула и одновременно удовлетворивший главное требование транспортной мафии, поддерживавшей Талибан. Призывы к прекращению огня со стороны специального представителя ООН по Афганистану, тунисского дипломата Махмуда Местири, не получили отклика. Теперь Масуд и Талибан стояли друг против друга.

Масуд столкнулся еще с одной проблемой у себя дома. Хотя Хекматьяр и бежал, Масуду по-прежнему противостояли войска шиитов-хазарейцев из партии Хизб-и-Вахдат, державшие под контролем южные пригороды столицы. Масуд попытался выиграть время и дважды встречался в Чарасьябе с командующими талибов, муллой Раббани, Борджаном и Гаусом. Здесь талибы впервые встретились со своим величайшим врагом, который будет преследовать их в течение последующих четырех лет. Талибы потребовали отставки Раббани с поста президента и капитуляции Масуда — с такой позицией у переговоров едва ли была перспектива. Талибан начал переговоры с хазарейцами.

Талибы также встречались с Местири, посредником ООН, выдвинув три условия своего участия в мирном процессе, поддерживаемом ООН. Они потребовали, чтобы их войска образовали «нейтральную силу» в Кабуле, чтобы во временном правительстве участвовали только «добрые мусульмане» и чтобы все 30 провинций страны были в нем представлены. Требование талибов предоставить им большинство в любом новом правительстве в Кабуле заставило правительство Раббани и ООН отклонить их требования.

Масуд решил разобраться со своими врагами по одному. 6 марта он начал блицкриг против хазарейцев, послав танки в южные предместья Кабула, разбив хазарейцев и выкинув их из Кабула. В отчаянии хазарейцы пошли на соглашение с талибами, сдав им тяжелое вооружение и свои позиции в Кабуле. Но в последовавшей за этим неразберихе лидер хазарейцев Абдул Али Мазари был убит в то время, когда он находился под защитой талибов. Позднее хазарейцы утверждали, что их вождь был сброшен с вертолета, увозившего его в Кандагар в качестве пленника, когда он пытался схватить автомат.

Случайная или намеренная, гибель Мазари навсегда опорочила Талибан в глазах афганских шиитов и их главного покровителя — Ирана. Хазарейцы никогда не простят талибам гибели Мазари и отомстят им через два года, вырезав тысячи талибов на севере. Кровавая национальная и религиозная вражда между пуштунами и хазарейцами, между суннитами и шиитами, до того момента остававшаяся скрытой, отныне вышла на поверхность.

Тем временем Масуд не позволил Талибану занять место хазарейцев в южном Кабуле. 11 марта он начал следующую атаку, выпихнув Талибан из Кабула после кровопролитных уличных боев, стоивших жизни сотням талибов. Это был первый крупный бой, проигранный Талибаном. Слабость их военной организации и недостаток тактических умений привели их к поражению от рук более опытных бойцов Масуда.

Талибан победил на анархическом пуштунском юге потому, что его население, изнуренное войной, видело в талибах спасителей и миротворцев, если не силу, способную возродить власть пуштунов, униженную таджиками и узбеками. Многие победы были ускорены наличными, когда полевым командирам платили за их лояльность, — практика, которую талибы позднее доведут до высокой степени совершенства, чему немало поспособствуют растущие доходы от наркотиков, грузовых перевозок и помощь Пакистана и Саудовской Аравии. По мере своего продвижения они захватили много легкого вооружения, танков и даже вертолетов, что позволило им развернуть больше войск. В районах, попадавших под их контроль, они немедленно разоружали население, устанавливали строгие законы шариата и открывали движение по дорогам, что приводило к снижению цен на продовольствие. Эти меры приветствовались исстрадавшимся населением. Поражение под Кабулом было тяжелым ударом по престижу талибов, но не уменьшило их решимость.