Чтение онлайн

Повозившись, он устроился поудобнее. И стал рассуждать: откуда все ж исходит неясная пока угроза? Но тут особо длинных размышлений и не требовалось. Несомненно, от Егорки. Поганый урядник, уже который год как кость в горле! Раздавил бы его, как степного клопа, но ведь и вони будет не меньше. И крамолу на него пытались возводить, и подкупить, и на девках срамных подловить, и даже в степи встречали лихие людишки. Ни на что не поддался, отбился, гаденыш, а сейчас, кажись, вцепился и того ловчее, как клещ в собачье ухо! Нет сладу со стервецом!

И не зря люди Тобурчина уже который раз видели поблизости первейшего его приятеля Ермашку Кирбижекова — паскудника, чей улус никак не желает ложиться под Гурана.

Месяц назад наведались за долгами, так отстреливаться вздумали и под Тобурчином коня грохнули. Но найдется и на них управа, и на Ермашку, и на мерзавца-урядника! Отольются вражьим детям его. Гурана, бессонные ночи! — привычно грозился Тимофей Анчулов, но тревожные мысли все равно лезли в голову, и от них в последнее время не спасали ни водка, ни девки, ни опиум… С какой стати Ермашка крутился вокруг его усадьбы? Чего вынюхивал? Неужто и вправду Егорка что-то проведал и уже сжимается стальная петля вокруг непомерной шеи Гурана?

— Хозяин! — повернулся к нему с облучка Ивашка. — Кажись, Хатанга в гости пожаловал.

— Хатанга? — удивился Гуран и попытался приподняться повыше, чтобы разглядеть, что творится снаружи тарантаса. А ямщики уже остановили лошадей. Ивашка спрыгнул на землю и, удерживая их в поводу, крикнул ямщику, который управлял коренником:

— Давай, Аким, добеги до верблюда! Посмотри, это Хатанга или чужой кто?

— Чужой? — подал голос Тимофей. — С чего ты взял?

— Да одет справно, только вот-вот с верблюда свалится!

— Так это и есть Хатанга, пьяный только.

— Н-е-ет, — засмеялся Ивашка, — к вам он завсегда тверезый приезжает, а от вас уже — ни тяти, ни мамы!

— Твоя правда, — прокряхтел бай в тщетной попытке перевернуться на бок и с нетерпением спросил:

— Ну что там?

— Ведет Аким верблюда сюда, — сообщил Ивашка и присвистнул. — Точно чужой, хозяин! Неужто у Хатанги верблюда стибрил?

— Беглый, что ли? — спросил, задыхаясь. Гуран. Ему все-таки удалось приподняться. Но верблюда и человека на нем он не видел: загораживал Ивашка. — А ну посторонись! — рявкнул он на него. И тот с испугу сиганул в сторону, как заяц.

Аким был уже рядом с тарантасом. Завидев торчащую из него голову хозяина, подвел верблюда ближе.

— И вправду не Хатанга, — удивился Гуран. Человек на верблюде почти лежал, уткнувшись лицом в его печально поникший горб. Руки его свешивались по бокам. И только каким-то чудом он еще удерживался на верблюде. И вполне вероятно, не встреть его Гуран со своей свитой, остался бы лежать бедолага в степи…

— Пьяный, что ль? — спросил Гуран у Акима.

— Нет, кажись. Запах, правда, есть, маненько совсем, но сам полыхает, как огонь. Горячка у него, не иначе.

— Но откуда ж он взялся? — с недоумением посмотрел на слуг Гуран. — Сикпен у него, похоже, с чужого плеча, а по обличью вроде как из благородных. Может, чиновник какой заплутал?

— Оне сикпенов не носят, — вполне резонно заметил Ивашка. — Оне все больше в мундирах с пуговицами…

— Ладно, гадать не будем! — приказал Гуран. — Перенесите его ко мне в коляску. Очнется — сам расскажет, кто и откуда. И почему верблюда у Хатанги умыкнул.

— Так, может, Хатанга ему на время верблюда дал? — засомневался Ивашка.

— Хатанга с себя последнюю рубаху сымет и отдаст, но только не верблюда, — недовольно пробурчал Гуран. В душу его холодной змеей опять вползла тревога. Как этот человек оказался в его владениях? Почему его пропустили головорезы Тобурчинова? И кто он такой? Почему переоделся в татарский сикпен?

Гуран окинул взглядом своего неожиданного попутчика.

Русский наверняка. И молод, очень молод для большого начальства. А с теми, что помладше чинами, у него пока хватит сил справиться. Он смерил задумчивым взглядом качающуюся спину Ивашки и распахнул сикпен незнакомца. Быстро пробежался по карманам, а вдруг обнаружатся какие-нибудь бумаги, ничего не нашел, но в последнюю очередь толстые пальцы уцепили что-то твердое. Гуран потянул, извлек на свет металлический кружок и похолодел от ужаса!

Шпион, самый настоящий шпион!

Но нет, надо взять себя в руки! Что уж он так всполошился при виде этого сопляка? Чего ради принял за чиновника? Вернее всего, портяночник из Тесинска. Ограбил старика… И тут же одернул себя. Какой портяночник попрется в даль несусветную из-за поганого верблюда и пары червонцев? Только если кто навел на старика? Сообщил, что он…

Но и эту мысль он отогнал как негодную.

Некоторое время он рассматривал незнакомца. Ссадина на подбородке, на штанах и сикпене следы засохшей глины.

Гуран поднял его руку и отпустил. Она безвольно упала на колено. Но что-то, кажется, блеснуло на запястье. Он завернул рукав сикпена и едва сдержался, чтобы не выругаться от удивления. Запястье парня охватывала тонкая полоска древнего золота. Воровато оглядевшись по сторонам. Гуран снял ее с руки незнакомца и все-таки не сдержался, выругался.

— Чего надобно, хозяин? — повернул голову Ивашка.

— Отвяжись! — рыкнул сердито Гуран.

Разжав ладонь, он самым внимательным образом осмотрел золотую вещичку. Обнаружил клеймо в виде березового листка и довольно ухмыльнулся. Похоже, парень и впрямь ломанул Хатангу. Он с беспокойством обшарил вновь все карманы незнакомца, залез за пазуху, прощупал голенища сапог и озадаченно покачал головой. Что ж получается? Ограбить ограбил, а ничего, кроме червонца и этой безделушки, не взял? Но он за товар отдал Хатанге три червонца. Где ж тогда остальные два? Старик уже больше недели не приезжал после того, как появился на усадьбе с целой кучей старинных женских украшений и золотыми сбруйными бляшками, поэтому никак и нигде в другом месте не мог потратить их на пропой.

Гуран повертел в пальцах золотую пластинку и опустил ее в карман. Затем вновь обшарил незнакомца и аж крякнул от досады, обнаружив на спине под рубахой засунутый за пояс шаровар револьвер. Похоже, оправдываются самые худшие его подозрения. Но ничего! Парень все равно очухается, и тогда уж он сумеет добиться от него полного расклада по всем волнующим его вопросам: кто он? откуда? и зачем объявился в этих краях?

Лежа на спине с открытыми, невидящими глазами, Алексей то беспокойно метался, стонал, и грудь его при этом поднималась и опускалась прерывистыми неровными толчками, а то, слабея от сделанных усилий, надолго затихал, и надо было внимательно приглядеться, чтобы обнаружить его стесненное дыхание.

В такие минуты над ним склонялся человек, разжимал палочкой стиснутые зубы и вливал в рот Алексею несколько капель какой-то жидкости. Чаще это был старик китаец, иногда же молодой парень, примерно одногодок Алексея.

Время от времени они меняли ему повязки на спине, прикладывали к груди тряпочки, смоченные в отварах из трав или в медвежьей желчи. Старик сухими костлявыми пальцами ощупывал его ребра и что-то шептал по-своему, прикрыв раскосые глаза.

Но наконец Алексей пришел в себя и долго не мог понять, где он находится и что с ним.