Чтение онлайн

Выхожу из машины. Возле входа в администрацию топчутся двое в строгих деловых костюмах. Один из них коренастый, другой высокий, как баскетболист.

Смотрят мимо меня. Подхожу к ним.

— Здравствуйте. Вы не меня ждете? Я от Юры Мельникова.

Оба недоуменно окидывают меня взглядом. Судя по всему, мой вид им не внушает доверия.

— Назаров Валерий Викторович? — недоверчиво спрашивает коренастый. Его цепкие темные глаза буравят меня, подобно сверлам перфораторной дрели. Второй — высокий и худощавый пренебрежительно усмехнулся.

— Он самый, — отвечаю. — За мой видок извините. Только, что с дороги. Но, как гласит пословица — встречают по одежке, а провожают, вы сами знаете как. Уверен, что для вас важен результат, а не процесс. Не так ли? Что у вас за проблема? Кстати, мне к вам как обращаться?

— Геннадий Шотович Буров, — представился коренастый.

— Углов Сергей Владимирович, — назвался высокий.

Рукопожатия с их стороны были вялыми.

— Нам необходимо срочно получить разрешение на строительство Енисейского завода металлосплавов, — начал вводить меня в курс дела Буров. — Я руководитель дирекции стройки. Господин Углов представитель заказчика. Стройка намечена на территории бывшего Сибирского машиностроительного комплекса. Наша фирма выкупила там самый большой цех. Мы уже сейчас готовы начать стройку, но местная администрация тормозит с выдачей соответствующих документов. Вас рекомендовали, как человека, который может все.

— Все может только господь бог, — усмехнулся я. — У вас есть проект завода?

— Так точно, — по-военному отрапортовал Буров.

— Экспертизу прошел?

— Да.

— Хорошо. Вы подали заявление на выдачу разрешения на строительство?

— Да. Но нам отказали.

— Причина?

— Объясняют протестами граждан. Дескать, наш завод очень грязный, и местное население опасается за свое здоровье. Даже лозунг придумали «Яд-завод».

— Слышал об этих протестах. Но протесты граждан не являются основанием для отказа в выдаче разрешения на строительство в порядке, предусмотренном статьёй 51 Градостроительного кодекса.

— Для официального отказа у нас откопали нарушения в оформлении градостроительных планов. Там что-то где-то буквы и цифры не те и не так стоят, — пояснил Буров.

— Понятно. А что, этот ваш завод на самом деле весь такой насмерть ядовитый?

— Никак нет! Это абсолютно экологически чистый проект.

— Геннадий Шотович, — вступил в разговор Углов. — По-моему, мы не туда обратились за помощью. Все вопросы и рассуждения этого товарища не имеют никакого отношения к решению задачи. Предлагаю закончить этот беспредметный разговор.

— Закончить? И что ты предлагаешь?! — вскипел Буров. — Снова обращаться выше? И снова, как об стенку горох! Выше здесь у них ничего не решают.

— Но и этот гражданин я уверен ничего не решит, — парировал Углов. — Только время теряем.

— Мы уже кучу времени потеряли здесь! Нам остается теперь только на чудо надеяться, — процедил Буров.

— И это чудо явилось к нам. Вот оно, — иронично усмехается Углов.

— В общем, так господа — товарищи, — жестко прерываю их полемику. — Если желаете результата, то слушайте сюда. Сейчас мы пойдем в кабинет. Разговор буду вести я. Ваша задача — молчать и кивать.

Они уставились на меня, раскрыв рты.

— Если вас не устраивает такая установка, мы расходимся, как в море корабли, — добавляю я.

— Подождите, — остановил меня Буров. — Извините. Нервы ни к черту. Сами понимаете. Мы не местные, и не совсем ориентируемся в здешних правилах. С нас руководство грозится головы снять, требует сроки ввода еще вчера, а тут такое творится. Полный бардак и беспредел. Наши инвесторы уже готовы пойти на самые крайние меры. Но это плохой вариант. Очень плохой для всех. В общем, последняя надежда на вас, как на чудо. Действуйте, как посчитаете нужным.

— Другое дело, — кивнул я. — Пошли.

Вошли в здание администрации. Бывал я здесь частенько. Свой тут, можно сказать. Киваю охраннику. Сегодня Вова дежурит. Этакий громила с добрым лицом. В ответ приветливо улыбается мне.

— Это со мной, — поясняю.

— Проходите, Валерий Викторович, — открывает передо мною рамку.

Поднимаемся по лестнице.

Коридор. Дверь в приемную.

— Добрый день Леночка, — расплываюсь в голливудской улыбке и кладу на стол молодой секретарше заготовленную заранее шоколадку. — Шеф у себя?

— Для вас он всегда у себя, Валерий Викторович, — цветет и пахнет та. — Проходите, пожалуйста.

Ловлю на себе удивленные взгляды Бурова и Углова.

Заходим.

Первый заместитель главы администрации Урушев Степан Петрович сидит за столом и что-то пишет. При виде меня тут же встал и приветливо распахнул руки.

— Валера! Всегда рад тебе! Как тебя вижу, так будто твой дед передо мною молодой. Как же ты на него похож! Тот же светлый взгляд. Та же открытая улыбка. Будь как дома! Эти люди с тобой? Да? Заходите, товарищи! Располагайтесь!

Степан Петрович Урушев считал себя учеником моего деда по партийной линии еще в советские времена. Будучи аппаратным работником уже в современных административных структурах, Степан Петрович сохранил в себе в полной мере ту огненную искру, которая разжигала пламя в мартеновских печах и космических кораблях великой страны, ушедшей в прошлое.

Но ушедшей ли?

Она все еще здесь. Эта страна СССР осталась в людях. Она звучит во мне. Мой дед передал мне её великую энергию.

Он мастерски рисовал. Виртуозно играл на гитаре и пел. Он был воином, прошедшим путь от Москвы до Берлина.

Дед передал мне свой творческий всепобеждающий дух.

Земля ему пухом.

* * *

Чай на столе. Печенье. Обстановка, располагает к беседе.

Вводная часть разговора миновала. Говорил я. Буров и Углов молчали, как было условлено.

— Я понял тебя Валера, — кивает Степан Петрович. — Но дела такие, что кто-то подогревает народ и этот кто-то очень не хочет, чтобы этот завод тут был. Уже два многотысячных митинга прошли. Мы даже не знаем, как тут быть.

— Очень просто, — отвечаю. — Надо показать людям, что их ждет, если завод будет построен. Надо нарисовать картину будущего. Вы же бывший коммунист, Степан Петрович. Вы всегда звали людей за собой. Хотя почему бывший? Бывших коммунистов не бывает, если это истинный коммунист, а вы истинный коммунист.

— Да, да, — соглашается Урушев. — Я навечно коммунист и никогда не предам эти идеалы.

— Истинный коммунист работает на благо страны и народа, — продолжаю я. — Необходимо дать понять обеспокоенным гражданам, что данный высокотехнологичный завод станет благом не только для них самих, но и для их детей, внуков и даже правнуков. Ведь в действительности этот завод с большой буквы даст тысячи и тысячи рабочих мест, необходимые нашему региону поступления налогов в краевую казну, и мало того, завод станет образцом мировой промышленной архитектуры. Как сейчас, я уже вижу его корпуса из лучших строительных материалов, вижу завод-сад, по сути своей, среди зеленых газонов, красочных цветов и веселых фонтанов. Готов сам лично изобразить всеми средствами современной графики, каким он предстанет перед нами в недалеком будущем во всем своем великолепии. В довершение ко всему этому сделаю панорамный анимационный фильм с высоты птичьего полета. Надо будет запустить этот фильм на всех телевизионных каналах. И это будет потрясающе! Уверен, народ сам потребует строительства завода. Степан Петрович, вы же коммунист! Вы же всегда сами вели народ к светлому будущему, и он шел за вами. И сейчас мы должны снова повести народ за собой, а не какие-то там ничтожные противники строительства завода и всего промышленного развития нашей страны. Мы должны, немедленно, взять инициативу в свои руки.