Чтение онлайн

Эта тачка очень даже навороченная. Посмотрим, как она себя на ходу поведет.

Справа от меня рычаг переключения передач. Здесь автоматическая коробка. Под ногой две педали.

— Управлял раньше какой-нибудь техникой? — спрашивает сержант.

— Да, — отвечаю. — Имел опыт.

— Посмотрим, что за опыт, — говорит сержант. — Слева педаль тормоза. Придави, я установлю передачу.

— Позвольте я сам, товарищ сержант.

— Ну, рискни, — разрешает тот.

Давлю на тормоз и аккуратно устанавливаю рычаг на скорость. Мягко отпускаю педаль, и машина плавно трогается.

Прямо, как легковушка!

Придавливаю акселератор. Скорость увеличивается.

Впереди грунтовая дорога среди леса.

Добавляю скорости.

Машина не едет — плывет. Взлетает на взгорок, как на волну и круто пикирует.

Притормаживаю.

Сержант одобрительно кивает.

Снова взгорок, поворот направо. Вырываемся из леса на широкое поле. Это танковый полигон. Он весь испахан гусеницами.

Машина чутко слушается меня. Я сливаюсь с ней и чувствую эту великую мощь.

С ходу, не снижая скорости, преодолеваю окопную траншею.

— Да ты мастер, — сержант показывает большой палец. — Давай на эстакаду. Только аккуратно!

Направляю машину на бетонные плиты, которые трамплином бегут вверх.

— Скорость! Сбрось скорость! — вопит сержант.

Но меня уже охватил восторг, и я прибавляю.

Машина врывается на эстакаду и отрывается в воздух.

— Ааа, бляя! — вопль сержанта смешался с нарастающим свистом двигателя.

На какой-то миг чувствую себя прыгуном с трамплина.

Секунды полета растягиваются в вечность. Время как бы останавливается, а затем срывается вдаль бешеным конем.

И вновь контакт с землей.

Вдавливаюсь в сиденье.

Скорости не снижаю. Не могу. Не хочу. Не желаю терять непередаваемые ощущения, где я чувствую себя терминатором.

Неожиданно двигатель зачихал, заглох и машина остановилась.

Машинально продолжаю давить на педаль.

— Это я остановил, — хрипло выдохнул сержант. — Аварийное отключение систем.

— Зачем? — спрашиваю. — Так было круто.

— Курсант Назаров, здесь тебе не гоночные трассы. Вижу, что водишь ты мастерски, но рисково. Это дорогая техника. Ты её угробишь, а мне отвечать. Вон из кабины!

Я выбрался из машины. Сержант сел за штурвал.

— Пешком дойдешь! — крикнул он мне и сорвал машину с места.

Добравшись до исходной точки, я узнал, что мне проставлен кол за вождение.

Так я впервые получил низкую оценку.

Вскоре она была исправлена на отлично. Дело в том, что учебная машина оснащается видеорегистратором. Съемки его просмотрел подполковник Стрельцов. Он был в восторге от моих гонок.

— Скорости не сбрасывай на виражах! Только так научишься побеждать! — заговорил он стихами перед нашим строем, потрясая кулаком. И откуда он узнал слова советской песни из моего мира?

«В жизни тоже будет много поворотов. Надо их учиться преодолевать», — мысленно продолжил я текст.

* * *

Наступило воскресенье двадцать пятого августа — последний день перед полевым выходом.

По воскресеньям у нас подъем на час позже. Вместо утренней пробежки мы вытряхиваем матрацы. Вытаскиваем их на улицу на газон напротив казармы, но обычно не трясем, а заваливаемся на них, чтобы подремать еще хоть немного.

Некоторые засыпают крепко. Их потом пинками будят сержанты.

По воскресным дням в полку нет занятий по боевой подготовке. Но курсантам отдыха не дают, привлекая к трудовой деятельности. Братухин не раз говорил, что безделье порождает надсадные мысли, а замполит нашей роты лейтенант Ломодуров часто повторял, что лучшее средство для духовного совершенствования и просветления это копка ямы для сортира.

Солдат не должен думать. Солдат должен исполнять. Самая большая бородавка это голова. Так говорил Сенцов.

Копали мы здесь много и часто. Копали канавы, ямы для заборных столбов, окопы на учебном поле. Сегодня после завтрака нашу роту погнали на это поле. Здесь нам была поставлена задача — освободить часть поля от десятков камней-валунов, мешающих проходу гусеничной техники. Избавлялись мы от камней способом, как бы сказал Васильев, извращенным.

Камни мы попросту похоронили лопатами.

Выкопали рядом с валунами ямы, спихнули в эти ямы камни, а затем засыпали их землей с выравниванием. Примерно через пару часов участок поля был чист от камней.

После обеда до самого вечера наш взвод перебирал картошку на овощном складе. Гнилой картофель мы складывали в мешки на корм свиньям. Свиньи жили на скотном дворе на северной окраине территории полка.

После ужина смотрели кино в клубе. Содержание его я не запомнил. Спал.

Вечерняя поверка. Прогулка. Отбой. Сон без снов.

Глава 17 ПОЛЕВОЙ ВЫХОД

Чтобы взойти на следующую вершину, надо спуститься вниз

И снова та же самая просека, да вот только на этот раз мы передвигаемся по ней не просто бегом, а с имитацией наступательного боя, то ползком, то перебежками. Взвода передвигаются с интервалами метров через сто. Наш взвод идет последним. Ритм передвижения рваный, и дыхание быстро сбивается.

Но мы теперь выносливые ребята. Нас так просто не утомить. Недавно был случай с Васей Мухой. Во время тренировки на спортивном городке Вася вступил в пререкания со Слесарчуком. Что там у них произошло, я так и не понял. Что-то Слесарчуку не понравилось в словах Васи. Недолго думая, Слесарчук наказал Васю десятью кругами пробежки по полковому стадиону, а это почти пять километров.

Но что такое пять километров для тренированного бойца, бегущего налегке? Вася бежал с наслаждением. Изредка он подпрыгивал козлом, размахивал руками, орал какие-то песни. На седьмом круге он нарочито подгибал и волок за собой ноги, поворачивался спиной, имитируя потерю ориентации, тупо раскрывал рот и закатывал глаза.

— Как я зае… (из уважения к литературному языку не могу здесь воспроизвести полностью, то, что он приговаривал при этом).

Закончив десятый круг, Вася, как ни в чем ни бывало, чеканным строевым шагом подошел к Слесарчуку.