Чтение онлайн

— Что молчишь? Успел передать или нет?

— Ничего я не передавал. Все не так, как вы говорите.

— Все так, — уверенно заявил Разнарядков. — Мы выясним, успел ты передать сведения или нет. Это вопрос времени. И мы знаем, что было дальше. Дальше тебя задерживает охрана и ведет к тому самому полковнику. Полковник принимает тебя за сумасшедшего и отправляет в дурку. При этом он нарушает все инструкции и порядки. Нарушает по халатности или все же осознанно с целью покрыть свои преступные деяния? Ты с ним заодно? Вы были заранее в сговоре?

— Полковник не виноват. Я уже говорил, что мы первый раз встретились на заводе.

— Врешь! Я прав! — неожиданно взрывается Разнарядков. — Я уверен, что вы в сговоре. Но наши люди бдительны, и нам этот факт стал известен. Что ты на это скажешь? Отвечай!

— Это очень хорошо, что ваши люди бдительны, — активно киваю я. — Бойцы невидимого фронта всегда стоят на страже Советской Родины. Слава КПСС! Да здравствует Марксизм — Ленинизм!

— Не надо косить под идиота, — мотнул головой следователь. — Ты же серьезный человек, Назаров, или как там тебя на самом деле. Я ведь был там во Дворце Советов. Видел твое выступление. Ты показал себя во всей красе. Я еще тогда почувствовал, что за тобой что-то стоит. Что-то в тебе есть такое не наше. Уж слишком велико твое влияние на массы. Твои песни взбудоражили умы. Но это не допустимо. Мало того, что ты шпион, ты еще идеологический детонатор. Но никому не будет дозволено ломать сложившийся уклад социалистического образа жизни. Ни-ко-му.

— Хотел как лучше, — пожимаю я плечами. — Даже в мыслях не было кого-то будоражить.

— Я уверен, что эти песни сочинили за бугром, — ухмыляется Разнарядков. — Вроде как на первый взгляд тексты правильные, но только на первый взгляд, а подтекст скрытый так и сквозит. Чего стоят слова. Эээ, как его там… И вновь продолжается бой, и сердцу тревожно в груди… Ммм…

— И Ленин такой молодой, и юный октябрь впереди, — подсказываю я. — И что тут такого? Где тут скрытый смысл?

— Как это где? И вновь продолжается бой! Это что? Какой ещё такой бой? Где? С кем? И при этом юный октябрь впереди. Это как? Опять революция впереди? Призыв к новой революции в СССР?

— Ну, не знаю, — вновь пожал я плечами. — А вообще-то зря я спел тогда. Решил крутизну показать. Вот и угораздило.

— Не угораздило, — мотает головой Разнарядков. — Ты действовал по плану. Мы проверили всё. У тебя нет родственников в нашей стране. Ты здесь нигде не работал, не учился, не женился и не сношался.

— Ну, это я возражаю, товарищ следователь! — бесцеремонно прерываю я его.

— Я тебе не товарищ, — взрывается Разнарядков. Я для тебя гражданин.

— Хорошо, гражданин следователь. — Хочу выразить протест.

— Какой еще протест? Ты хочешь возразить? Ты хочешь сказать, что сношался? — он коротко хохотнул.

— Не…не. Я не о том, — решительно мотаю головой. — Хочу лишь заметить, как в ваших рассуждениях рвется логическая цепочка вашей доказательной базы. Неужели вы полагаете, что шпионов и диверсантов забрасывают на чужую территорию без хорошо изготовленных документов и без правдоподобной легенды? Неужели их засылают в таком виде, чтобы их сразу заметили, как попугаев в стае ворон? Вам это не кажется странным?

Разнарядков некоторое время тупо смотрит на меня и трет ладонью лоб.

— Вам это не кажется странным, гражданин следователь? — повторяю вопрос. — Разве так выглядят настоящие шпионы?

— А ты я вижу, подкован в этом деле, — щурит глаза Разнарядков. — Не морочь мне голову! Да, документы шпионам готовят, и легенда у них есть. Но это стандартный прием. С тобой же решили иначе. Ты должен был скосить под сумасшедшего. Поистине гениальное решение! Но нас не проведешь.

— Да, — киваю. — Не проведешь. Но я и не пытаюсь никого провести. Кстати, а разве попадание в сумасшедший дом карается законом? Разве служба в рядах Вооруженных сил СССР уголовно наказуема?

— Не придуривайся, — махнул рукой Разнарядков. — Твое попадание в сумасшедший дом было запланировано. Из него тебя забирают в армию. Там уж, будучи ранее прошедшим хорошую подготовку во вражеских учебных центрах, ты показываешь себя отличным бойцом с перспективами на сверхсрочную, а дальше с возможностью внедриться в профессиональные ряды Советских Вооруженных сил с продвижением по службе. При этом ты вербуешь себе двух агентов. С ними ты познакомился в сумасшедшем доме. Это идеологически неустойчивые элементы, симулянты и уклонисты от службы в армии мерзавцы Кожура и Дуров.

— Эти люди совершенно ни при чем! — решительно возражаю я. — Из симулянтов армия превратила их в истинных воинов.

— Еще как при чем, — цедит сквозь зубы Разнарядков. — Эти субъекты охотно идут на сговор с тобой, за обещание сладкой жизни в Америке. Вместе вы вынашиваете планы по подрыву основ советской власти, маскируясь под бойцов советской армии. Проходит время и тебе сказочно везет. Всю вашу троицу за успехи в боевой и политической подготовке направляют в США. Там ты запускаешь вражеских лазутчиков на борт секретного советского самолета. Более того, применяя его вооружение, ты раскрыл все его технические характеристики и тактические возможности. Теперь американская разведка знает, что один наш самолет может запросто уничтожить любой вид американского оружия, как раз плюнуть! И вот что самое главное! Ты на советской военной технике оказываешь помощь вражескому государству в уничтожении террористов и по существу спасаешь это самое государство от прямого ядерного удара. Если бы террористы реализовали свои планы, то силы Америки были бы напрочь и необратимо подорваны. Враг нашего врага — наш друг! Террористы в данном случае были нашими друзьями. Ты уничтожил нашего друга. Ты сыграл на руку США. Ты враг СССР. Это неоспоримо. Дальше вас всех везут прямиком в ваше логово, где вы получаете новые инструкции для своей подрывной деятельности.

Я слушаю Разнарядкова и отчетливо понимаю, что влип. Это следак для себя уже все решил и уже состряпал дело. Мне кирдык. Это ясно. Но надо сделать все возможное, чтобы спасти моих ни в чем не повинных соратников.

— А, может быть, вам не просто везет? Может и ваш командир полка полковник Зверев, что отправил именно вас в Америку, тоже твой сообщник? — вкрадчиво спрашивает Разнарядков. — Он твой сообщник? Я верно излагаю?

— Какой командир полка? Полковник Зверев совершенно ни при чем, — возражаю я. — Всё это очень интересно, что вы говорили, но не имеет никакого отношения к истине. Понимаю, вы полны рвения в желании раскрыть масштабный шпионский заговор. Давайте не будем тратить ваше драгоценное время. Я вам посодействую и подпишу любую бумагу с так называемым чистосердечным признанием. Готов взять всю вину на себя. Но только на себя одного! Друзья мои Кожура, и Дуров — они тут совершенно ни при чем. Это правда! Я их не вербовал. Они не враги СССР и еще пригодятся для защиты своей Родины. Славные ребята. Бейте меня, режьте, что угодно делайте, но против них я ничего не скажу. Вместе с тем подыхать у расстрельной стенки у меня самого нет желания. Я с большим удовольствием положил бы свою жизнь с пользой для дела. Но видно не судьба.

Разнарядков откинулся на стуле, прищурил глаза и некоторое время смотрел на меня, не отрываясь холодным изучающим взглядом. В воздухе зависла гнетущая тишина.

— Интересный вы человек Назаров, — наконец произнес он. — Скажу прямо — вызываете восхищение и уважение. Люди, которые сюда попадали, почти сразу же превращались в ничтожную слизь. Они были омерзительны. Но с вами приятно вести беседу. Мне нравится, как вы держитесь, и мне лично не хотелось бы вашей смерти. Итакже мне не хочется смерти для ваших подельников. Должен сказать, что они тоже ведут себя достойно. Но факты — вещь упрямая. А что было на самом деле, мы сейчас узнаем в мельчайших подробностях от вас самих.

Он кивает конвоирам, и те прихватывают меня с боков.

— Бить и резать мы вас не будем, — нарочито ласково говорит Разнарядков. — У нас очень гуманные передовые методы, которые позволяют сделать разговорчивым даже коня.

Скрипит дверь. Из-за моей спины появляется здоровенный детина в белом халате с чемоданчиком в руках. Он ставит его на стол, открывает. Я вижу в его руках шприц, наполненный бесцветной жидкостью.

— Рукав ему закатайте, — произносит детина басом.

Чувствую жесткое прикосновение иглы, а уже скоро жаркая волна разливается по телу и кружит голову.