Чтение онлайн

– Да никаких, – я услышал женский голос, обернулся и вдруг понял, что скучную мужскую вечеринку, насыщенную деловыми беседами, скрашивает молодая и очень красивая дама, хотя наверняка не относящаяся к благородному сословию. Высокая, крепкого сложения, темноволосая, в зеленом с золотом платье, неуловимо смахивающая на варварку с Полуночи. Наверное, такой могла быть родительница Конана в молодые годы. – Я следила за Тараском несколько лун, вынюхивала и подсматривала все, что можно было подсмотреть, но меня даже близко не подпускали к тайнам принца. Особенно этот жуткий ксальтоун…

– Кто-о? – я, Конан и Тотлант одновременно подались вперед, а Аластор от возбуждения аж пальцами прищелкнул.

– Ксальтоун, – едва не по слогам отчеканила девица. – Очень странный человек. Друг, а может быть, хозяин Тараска. Если Тараск и принимал решения, то после совета с ксальтоуном.

– Ксальтоун – это имя? – быстро спросил Тотлант. – Или прозвище?

– Затрудняюсь сказать, – покачала головой девушка. – Лично я считаю это словечко названием его ремесла. Слышала пару раз фразочки вроде: «Ксальтоун Менхотеп сказал» или «ксальтоун приказал»…

– Менхотеп? – Тотлант сдвинул брови. – Опиши, как он выглядит?

– Проще описать слепому золотой кубок, – грубовато огрызнулась незнакомая красотка. – Никак он не выглядит, хотя бы потому, что я его ни разу не видела близко! Только когда несколько дней назад во дворце случился переполох и у Тараска украли одну из драгоценностей, я заметила входившего к принцу человека… – черноволосая смерила взглядом Конана, прищурила глаза и кивнула: – Наверное, на поллоктя повыше этого киммерийца будет. Долговязый такой.

Тут нас наконец заметили. Эрхард, указав на девушку, сообщил, что ее зовут Дженна Сольскель, ежели по благородному, то Зенобия, и является она дочерью главы торговой управы Пограничья Стеварта из рода Сольскель. Для Эрхарда Дженна почти как родная племянница, и, как скромно выразился король, несколько лет назад «Дженна и Эртель дружили». Ясненько. Знаем мы, что такое «дружить» в Пограничном королевстве, отлично знаем.

Разговор и далее вертелся бы вокруг да около непонятной магии, оказавшейся в руках выжившей Долианы Эрде, дочери Мораддина, как на главной башне замка отбили полночь. В тот же самый момент раздался аккуратный стук в дверь.

– Настало время нечисти, – неудачно сострил Конан. – Вот и первое привидение. Хальк, открой!

Я отбросил легкий бронзовый засовчик и…

– Доброй ночи, ваше королевское величество, – я изобразил самый куртуазный поклон, на который хватило умения и вежливости, а все остальные (даже Конан!) торопливо повскакивали с мест. На пороге отведенной Эрхарду большой комнаты блистала и сияла Чабела Зингарская, королева Полуденного Побережья. За ее спиной белело постное, но умненькое личико фрейлины.

– Я могу войти? – с царственной небрежностью осведомилась Чабела. – Или здесь вечеринка только для мужчин? О, как погляжу, среди вас находится благородная девица! Так что я тоже не буду лишней.

– Вина? – деловито осведомился Конан, хватаясь за кувшин. – Настойки на ягодах?

– Вина, – кивнула королева Зингары, вошла, оставив фрейлину у дверей, отыскала свободное кресло и непринужденно уселась. Чабела успела переодеться в более простое платье, то есть бриллиантов, жемчужин и золота на ней имелось всего лишь в пять раз меньше, чем на приеме у Тараска, но раза в три больше, чем на всех присутствующих гостях Эрхарда, вместе взятых. Дженна, глянув на украшения зингарки, украдкой вздохнула, явно страдая от тщательно подавляемой зависти. Как все-таки здорово быть самой настоящей королевой, способной позволить себе любые роскошества!

– Просперо, друг любезный, будь столь добр, передай мне персик, – Чабела кивнула в сторону блюда с фруктами. Обуявшийся всесокрушающим приступом галантности Конан поднес королеве серебряный стаканчик с вином, Аластор же не нашел ничего лучшего, как положить под ноги Чабелы снятую с кресла бархатную подушку и остался сидеть поблизости, на ковре. Так сказать, у подножия импровизированного трона Ее величества. Королева не возражала, мало того, взирала на обаятельного протектора Заморы с явной милостью.

– Конан, – довольно резко сказала Чабела, когда общество, донельзя удивленное ее появлением, вновь расселось по креслам и скамьям, – я полагаю, здесь собрались только доверенные люди?

– У меня нет оснований не доверять моим друзьям, – также быстро ответил варвар, посмотрел на встревоженное лицо зингарки, нахмурился, помолчал и наконец осведомился: – Что-то случилось?

– Случилось, – медленно протянула Чабела, отпивая вина. – После сегодняшнего вечера я начала жалеть, что отправилась с визитом в Бельверус. Чересчур много непонятных событий. Событий, изрядно меня тревожащих. Вот хотя бы… Почему ты явился в гости к Тараску не в королевской мантии, а в наряде варваров Киммерии? Чувствовал, что в соседней державе нарушен главнейший закон всех монархий: закон престолонаследия и правопреемствования трона?

– Это личное дело, – набычился Конан. – Во время недавнего мятежа погибли близкие мне люди. И я хочу разобраться.

– А хочу уберечь Закат от великой смуты, – ответила Чабела. – Конан, ты правишь шесть лет, должен научиться разбираться в сплетении политических узелков. Нельзя же оставлять всю политику на откуп, – королева признательно улыбнулась пуантенскому герцогу, – человеку безусловно одаренному и изощренно-умному, но все-таки не-королю. Закон царствования – это самостоятельное принятие решений и самостоятельная за них ответственность.

Да, не поспоришь, Чабела умна и прозорлива. Она много лет следила, как правит Зингарой ее папочка, хитромудрый Фердруго, и многому от него научилась. Но зачем великолепная зингарская правительница пришла к нам ночью, без соблюдения всяких правил приличия? Этот вопрос читался в глазах у каждого.

– Конан, – обратилась к киммерийцу Чабела, – ты сможешь сбросить киммерийский маскарад хотя бы на эту ночь и побыть настоящим королем?

– Да в чем дело-то? – взвился варвар. – Заговор, покушение, война? Объясни толком!

– Объясняю, – преспокойно кивнула зингарка. – Все собравшиеся в Бельверус монархи находятся в крайне двойственном положении. Если на коронации мы признаем Тараска королем великой державы и в то же время выяснится, что жив настоящий наследник, мы нарушим не только законы этой страны, но и наши собственные древние уложения. Помнишь, что я говорила о преемственности власти? Признав Тараска, мы создадим прецедент. А каждый монарх, венценосец обязан стоять на страже тысячелетних традиций, то есть порядка, которым славятся Закатные королевства.