Чтение онлайн

Я сидела за ужином с родителями, и в этот вечер атмосфера была особенно тёплой, но какой-то тяжёлой от воспоминаний. Словно даже воздух вокруг нас менялся, когда я спросила, почему мы никогда не были на Кавказе.

– Мама, папа, а почему мы ни разу не были на Кавказе? Разве вы не скучаете по родным? – мой вопрос повис в воздухе, словно неоправданная тишина перед бурей. С каждым словом я чувствовала, как таю, как будто просила их вернуться туда, в их родные горы, даже если я никогда их не видела.

Мама и папа обменялись взглядами. Они были так похожи, что я увидела в их глазах ту же самую ностальгию, которую чувствовала я. Мама взглянула в окно, в её глазах мелькнула какая-то тоска, и она начала говорить:

– Кавказ – это не просто место. Это дом, который всегда в нашем сердце. Он не забыт, но мы здесь, в другом мире, и сделали выбор, который на тот момент был правильным. Ты, наша жизнь здесь – всё это стало частью нас. Но это не значит, что мы не скучаем по родным местам.

Я молчала, вслушиваясь в её слова. Я почувствовала, как этот разговор вытягивает что-то глубокое, скрытое в их сердцах, что они, возможно, не всегда показывали. Но несмотря на всё, что они говорили, я не могла отделаться от ощущения, что этот Кавказ в их душе никогда не исчезал.

– Мы бы с радостью вернулись, но, – добавил папа, его голос был спокойным, но в нём я уловила лёгкую боль, – там всё поменялось. Люди уехали, дороги не те, а старые друзья разъехались. Мы изменились, а Кавказ – он как был в наших сердцах, так и остался.

Я повернулась к ним, пристально смотрела на их лица, пытаясь понять, что за этим стояло, какие чувства, что скрывалось за их словами.

– Правда? Вы скучаете по своим горам? – я осторожно произнесла это, будто боясь, что мои слова могут разбудить в них слишком много боли.

Мама улыбнулась мне, её взгляд был тёплый и наполненный какой-то любовью, которая ощущалась, несмотря на расстояние.

– Конечно, скучаем. – Она взяла мою руку в свою и мягко пожала её. – Но знаешь, они будут ждать тебя, когда ты туда поедешь. И мы всегда верим, что однажды настанет день, когда ты увидишь всё это своими глазами.

Эти слова перевернули всё внутри меня. Я почувствовала, как они запали мне в душу, как будто кто-то передал мне самое ценное сокровище – их веру в меня и в этот Кавказ. Я знала, что этот разговор не был случайным. Он стал началом чего-то нового. Я не могла больше спокойно сидеть, зная, что в этих горах живёт не только часть моей семьи, но и какая-то сила, которая ждёт меня.

После ужина, когда я пошла в свою комнату, я открыла дневник и начала писать, как никогда раньше. Мои слова будто вырывались сами, они были полны тревоги и одновременно какой-то магической уверенности. Я заканчивала запись, но внутри меня всё ещё было ощущение, что я уже где-то там, в горах, среди бескрайних вершин, с туманом, в котором каждое слово звучит как крик души. Я знала, что однажды мне удастся туда попасть. И я буду готова. Мечты начали обретать форму, и Кавказ уже был не таким далеким, как раньше.

Вы спросите, а настоящих подруг, кроме дневника, не было у тебя? Хмм, садитесь поудобнее. У меня есть, конечно, подруги, и даже лучшая подруга – Нура, она афроамериканка из Судана. О, Нура… я никогда не встречала кого-то, кто бы мог сравниться с ней. Она была словно вулкан – энергичная, яркая, с ней всегда было весело, и в то же время она была такой глубокой и серьёзной, когда надо. Нура старше меня на год, и этим она как бы стала для меня примером. Она была не просто подругой, а кем-то вроде старшей сестры, которая всегда знала, что сказать, чтобы меня поддержать.

Я всегда удивлялась её уверенности. Нура носила бандану, которая казалась частью её – её стиль был такой, как она сама: дерзкая, свободная, но с чувством вкуса. А её шикарные черные кудри… Каждое утро она могла заплетать их в афрокосички или делать дреды, и это не просто меняло её внешний вид, это было как отражение её внутреннего мира. Она не боялась выделяться и быть другой. И я, как её подруга, всегда восхищалась этой силой духа.

Но, помимо этого, Нура была настоящим полиглотом. Она знала пять языков: английский, арабский, французский, немецкий и испанский. Я даже иногда не могла поверить, как она это всё успевала! Мы с ней часто шутили, что если она решит стать дипломатом, её точно ждёт успех. Я помню, как однажды она начала со мной разговаривать на арабском, просто так, между делом, а я смотрела на неё, как на супергероя. Я пыталась повторить, и она терпеливо объясняла каждое слово, смеясь, что я "стараюсь, как могу". Я знаю всего два языка: английский и русский, и то потому что дома мама с папой в основном говорили на русском. Ну и я тоже пыталась блистать умом и говорила ей пару фраз на русском. Ей этот язык показался грубым. Но главное, что Нура была невероятно целеустремленной. Прошлым годом она заняла второе место на соревнованиях по плаванию, а теперь мечтала попасть в олимпийский резерв. Я гордилась ею, восхищалась и верила, что у неё всё получится. Я же в свою очередь мечтала о горах Кавказа, о скалах, которые манили меня. И Нура всегда поддерживала мои мечты, как бы ни была занята сама. Когда я говорила, что хочу однажды покорить самые высокие вершины, она всегда говорила: «Ты точно сможешь, Софи. Ты сильная, я верю в тебя».

С Нурой я могла говорить обо всём. О том, как непросто быть подростком в таком большом городе, как Сан-Франциско, о том, как родители могут быть строгими, о мечтах и стремлениях. Она понимала меня как никто другой. Например, родители не разрешали мне ходить на тусовки, где есть алкоголь, и уж тем более – с мальчиками. Но Нура тоже не бегала по вечеринкам. Её родители строго следили за ней, и она не возражала. Вместо того чтобы гулять, мы сидели в парке, болтали о жизни, смеялись и строили планы на будущее, бегали по утрам вместе. Она, кстати, была настоящей мастерицей по построению планов. Чаще всего наши разговоры заканчивались тем, что она говорила мне: «Не переживай, Софи, ты всё сделаешь, когда будет время. Ты просто верь в себя и иди вперёд». И как бы смешно это ни звучало, её слова всегда попадали прямо в цель.

Нура всегда знала, что хочет, и шла к своей цели с такой силой, что я порой завидовала её решительности. Она заставляла меня смотреть на жизнь по-другому. Даже если что-то не получалось, она не сдавалась. «Каждый день – это шанс стать лучше», – говорила она. Когда мне было трудно, когда я не могла выбрать, стоит ли мне пойти на тренировку или остаться дома, думала о том, как она не сдается, и сразу же решала, что должна идти.

Я не могла не восхищаться её стойкостью. И даже когда она была уставшей после очередной тренировки, она всё равно находила время, чтобы помочь мне с домашкой или выслушать мои переживания.

Однажды, когда мы отдыхали после очередной пробежки, я заметила, как Нура взглянула в сторону и немного отвела взгляд, как будто её мысли были где-то далеко.

– Что-то не так, Нура? – спросила я, пытаясь уловить её взгляд.

Она немного замолчала, а потом мягко сказала:

– Иногда мне хочется, чтобы кто-то тоже поддержал меня, когда я не знаю, что делать. Но мне кажется, что все ждут от меня, чтобы я была всегда сильной, всегда уверенной. Не знаю, просто устала от всего этого.

Я была потрясена. Нура – сильная, уверенная, та, которая всегда может помочь, которая знает, что делать, – тоже сомневается. Она тоже переживает. Это было для меня удивительным открытием.

– Но ты ведь всегда такая сильная, – сказала я, не зная, что ответить.

Она улыбнулась, но улыбка была уже не такой уверенной, как раньше.

– Я пытаюсь быть такой. Но иногда я чувствую, что мне тяжело. И знаешь, что самое сложное? Это не то, что ты боишься падений. Это то, что ты не можешь показать, что тебе страшно. Ты должна быть всегда на высоте. И иногда это бывает тяжело.

Конец ознакомительного фрагмента.