Чтение онлайн

— Я задержусь здесь на пару минут, — Кейран тронул девушку за плечо. — Найду тебя в холле.

Она кивнула, улыбнулась им обоим и выскользнула из комнаты. Красиво заплетенная коса, качнулась, скользнула по её спине, выделяясь на фоне белой рубашки и останавливая на себе взгляд обоих мужчин.

Когда дверь за Хейз закрылась, Джек посмотрел на внука.

— Думаешь, стану что-то говорить? Или спрашивать? — обратился Уолш старший к Кейрану.

Тот коротко пожал плечами.

— Говори, отчего нет. И спрашивай, — бросил он.

— Скажу только одно — не чуди, мальчик мой. Знаю я тебя. Чуть что напряжет, ты сразу впадаешь в глубокую задумчивость. Не накручивай лишнего, не усложняй. Когда все просто и ясно, то оно так и есть. Недоверие к очевидному — твой худший из недостатков.

Кейран смотрел на деда и слушал его внимательно и чувствовал себя новорожденным, не умеющим сомневаться, не способным ничего скрывать или усложнять. Потому что в его мире на этот самый момент всё на самом деле просто, ясно и очевидно.

— А я ничего и не собираюсь накручивать, — признался Кейран.

— И правильно, — назидательно сказал Джек, указывая на внука пальцем. — А девушка…

Он не закончил фразу, задумался, опуская глаза.

— А грозился сказать «только одно», — хмыкнул Кейран. — Не понравилась она тебе? — тихо спросил он.

— В том-то и дело, что понравилась. Даже слишком. Как-то сразу и однозначно. И ведь не только красотой.

— Недоверие и твой враг, а дед?

— Но не в этот раз. Есть что-то в твоей Хейз, это точно.

— Что-то, что должно вызывать недоверие?

— Наоборот, — Уолш старший прищурился, посмотрев в окно. — если угодно, можешь счесть за старческий бред то, что я скажу, могу и ошибаться, но, кажется, она из тех женщин, которые хранят «твой сон походный…»

— Что? — не понял Кейран.

— «Сон Диармайда»* не читал? — вскинул бровь Джек.

— Не читал, но кто такой — в курсе, — в тон деду отозвался внук, зеркально повторяя мимику старшего родственника. — Тот еще был удалец.

— «К нам зачурана дорога —

Кильте* оберег оставил

(не умрешь ты — спи беспечно,

не уснешь ты вечным сном)», — процитировал дед. — Вот рядом с такой, как Хейз сон точно будет беспечным.

Джек, морщась, потер руку, лежащую на колене, и спросил уже совсем другим тоном:

— Кстати, у нее с головой-то все в порядке? С чего бы молодая женщина решила вдруг из хорошей городской квартиры переехать в старый домишко?

— Не приходило в голову копаться в причинах, — отозвался Кейран. — Она говорила, что это ее обдуманное решение.

— Да и ладно. Хотя все равно чудно. Ну, иди уже, не заставляй ждать свою русалку. Спасибо, что выкроил время и пришел. Подозреваю, что явился ты не столько из-за меня, сколько из-за своей красавицы. Но не подумай, что осуждаю. Наоборот, рад за тебя.

Кейран обнял деда и вышел, кивнув на прощание.

Джек отвернулся к окну, не желая смотреть, как за внуком закроется дверь.

Над кроной вяза, росшего неподалеку, кружили птицы. Они метались в воздухе, не издавая ни звука, как сгустки темноты. Траектория их хаотичного полета была словно ограничена невидимым барьером — они то опускались ниже, то взмывали вверх, то снова резко снижались. Не садясь на ветки, не поднимаясь выше в небеса, не приближаясь, и не улетая, птицы двигались в пределах каких-то неведомых границ.

Джек Уолш задумчиво наблюдал за ними, застыв в кресле, как изваяние. И взгляд его зорко следил за рваными резкими перемещениями огромных черных ворон.

***

В этой комнате была частичка самой Хейз.

Светлая, чистая, настоящая, ничего лишнего, наносного. Наметанным, привыкшим подмечать детали, взглядом Кейран заметил, что кованые узоры на спинке кровати частично повторяли орнамент на стенах, и в то же время словно бы напоминали сложные переплетения прядей темной косы хозяйки дома.

Захотелось вдохнуть полной грудью, завалиться на полотняное покрывало, раскинув руки и просто смотреть в потолок или наблюдать, как слегка колышутся светлые шторы на окнах.

Все заботы остались за дверью, постеснявшись нарушить наполнявший комнату покой.

На этой кровати сегодня он будет любить Хейз. Любить так, чтобы она не смогла даже подумать, что в ее жизни что-то было до него или будет после. Никаких «до» и «после», только «сейчас и всегда».

Она завела его в комнату, остановилась у дверей. Повернулась к нему, заглянула в глаза с волнением, вопросительно.

— Нравится? Хотела сделать сюрприз.

— Красавица моя, — прошептал Кейран, нежно прижимая Хейз к себе, целуя ее в висок. От нее снова пахло сладкими цветами, летним полднем и теплым свежим ветром, напоенным луговыми травами.

Она уткнулась ему в шею, тихонько, с облегчением вздохнула.

— Я ни одной ночи еще здесь не спала. Тебя ждала…

Теплые губы девушки шевелились, мягко касаясь его кожи над воротничком рубашки. По спине Кейрана словно прокатила жаркая волна, свилась в спираль, заключая его в плен, опоясала желанием, таким острым, невыносимым, как отчаянная жажда жить.

— Хейз… — прошептал он, беря в ладони её лицо. — Не надо больше никаких перерывов, не придумывай ничего, не отталкивай меня, не отстраняйся. Не могу не видеться с тобой. Я не помешаю, просто буду возле тебя. Хочешь, вообще стану спать вот здесь, на этом коврике.

— Ты уже пытался как-то улечься на коврике возле дивана, — фыркнула в ответ. А он почувствовал, как она дрожит в его руках.

— И улягусь, веником не прогонишь.

— Не прогоню.

Он целовал её так, что она забыла все, кроме касания его рук и губ, звука голоса, близости сильного тела, чистого запаха, ставшего родным.

Он раздел Хейз, сбросил свою одежду, сдернул с кровати покрывало, подхватил девушку на руки и бережно опустил на прохладные простыни. Навис над ней, опираясь на руки и жадно глядя на лицо, о котором грезил во сне и наяву.

— Распусти волосы. Хочу увидеть, как ты расплетаешь косу… — хрипловатым шепотом попросил Кейран, опаляя ее приоткрытый рот касанием губ.

Он медленно отстранился, присаживаясь на край кровати. Хейз поднялась, обнаженная, ничуть не смущаясь, неторопливо, грациозно повернулась к Кейрану спиной, скрестила ноги, усаживаясь по-турецки. Изящным движением перекинула со спины на грудь толстую, длинную косу.