Чтение онлайн

Между тем завывание кадавров стихло, как и звуки перестрелки.

— Что у вас там? — осведомился Змей. Меченый бросил ему в ответ через плечо:

— Снорк. Был.

— Все целы? — пострадавших не оказалось, и с позиции товарищей послышалось одобрительное хмыканье. — Отлично, идем дальше, быстро.

Отряд немедленно двинулся вперед. Идти приходилось чуть ли не по телам кадавров — Игорь насчитал почти десяток трупов. Один из них, судя по всему, бывший когда-то военным, уставился в потолок пустыми глазами, теперь уже окончательно мертвыми. Посреди лба чернело отверстие. Должно быть, затылка у кадавра теперь не было.

— А во лбу звезда горит, — прокомментировал шедший впереди Воробей, на секунду обернувшись. Во главе колонны вновь послышалось хмыканье.

Труба закончилась, и команда вышла в небольшую ложбинку у подножия холма. Неподалеку замер проржавевший автобус. Метрах в тридцати слева высились за бетонной оградой здания завода.

— Подходящее место для замеров, или попробуем подойти ближе? — обернулся к Семенову Змей. Ученый в ответ взялся за лямку своего рюкзака.

— Не стоит, — ответил он, извлекая на свет приборы. — Это место подходит.

— Как знаете, — не стал спорить свободовец. — Эй, орлы! Рассредоточиться, смотреть в оба, сообщать обо всем, что шевелится, не понравится — стреляйте.

Группа заняла круговую оборону вокруг Семенова. Меченому достался сектор с видом на завод, и вот уже несколько минут сталкер не мог отделаться от ставшего знакомым за время его путешествия в поисках себя и ответов на вопросы чувства дежавю. Он бывал здесь прежде — в этом Игорь был уверен.

Как ни странно, в этот раз все шло вполне нормально — ученый работал с приборами, а прикрывавшие его сталкеры успели пристрелить нескольких кадавров и одного снорка, но ничего из ряда вон выходящего не случалось. Зомби появлялись по одному — по двое, позволяя снимать их без вреда для себя.

— Все готово! — послышался довольный голос Семенова. — Мы можем ухо…

Он не договорил — возможно, потому что у него, как и у Меченого, внезапно появился гул в ушах, а затем словно нахлынула какая-то вязкая волна. Мир завертелся перед глазами, а затем резко настала темнота.

Сперва она казалась вязкой, непроницаемой.

Потом пришла боль — нет, не боль, скорее, воспоминание о боли. Следом послышались и голоса:

— У нас нет выбора, — мрачно говорил один, словно сожалея о том, что ему приходится озвучивать. — Мы должны его бросить. Скоро начнется выброс, с ним мы не пробьемся.

— Нет, Клык, — отвечал второй, и его голос звучал твердо, — я его не брошу.

Затем темнота рассеялась, и…

И Игорь понял, что стоит в салоне запримеченного ранее автобуса.

«Твою ж мать! Что это было?»

Меченый спешно выбрался из автобуса и огляделся по сторонам.

Семенова он заметил сразу — дурацкие оранжевые комбинезоны ученых, напоминающие нелепую пародию на космические скафандры, вообще были видны за километр. Мужчина скорчился на земле, сжав голову ладонями. Прибор для замеров излучения лежал рядом.

А вот и Воробей — стоит, опираясь рукой о ствол дерева. Встретившись взглядом с товарищем, он махнул рукой:

— Хрень какая-то по мозгам долбанула. Слушай, только у меня были глюки, или у всех?

— А тебе-то что привиделось? — ответил вопросом на вопрос Меченый, но молодой сталкер покачал головой.

— Лучше не спрашивай.

На Болотах никогда не было особенно шумно, даже во время войны группировок. Но тишина, окутавшая топи в этот момент, казалась какой-то замогильной. Слишком неестественной.

Леха Воробей стоял на единственной улице довольно большого хутора, некогда бывшего базой «Чистого Неба» и убежищем для группы Шрама, к которой принадлежал молодой сталкер. Но теперь Воробей не видел здесь ни одной живой души — только покрывавшую стены домов какую-то красноватую пульсирующую дрянь…

— У всех, — подал голос Змей. Свободовец стоял на коленях, массируя виски. — По крайней мере, у меня.

Полный жизни город казался какой-то жуткой, искаженной тенью самого себя. Серое небо, низкое, плотное, нависло над притихшими улицами, словно низкий каменный свод. Возле беседки во дворе летели против ветра листья. По улице рядом шатающейся походкой шла пожилая женщина, глядя вперед пустыми глазами.

— Конец света привиделся, или что-то вроде того, — после небольшой паузы продолжил свободовец. — Будто Зона весь мир накрыла.

— А мне, — все-таки разговорился Воробей, — база небовцев. Только там никого не было, а здания заросли какой-то живой красной фигней.

Меченый промолчал. Он думал о голосах, которые слышал во время всплеска пси-излучения (по крайней мере, сталкер полагал, что произошло именно это). Что это было? Морок — или воспоминания?

Клык. Он слышал это прозвище во время видения. И Игорь уже знал, что Клык был одним из товарищей Стрелка, погибшим от рук какого-то наемника. Но почему Меченый слышал голос этого человека в видении? Может, просто сознание сыграло с ним злую шутку?

Сталкер оглянулся на товарищей. Им тоже привиделось черте что — должно быть, и видение Меченого было просто мороком.

Или нет?..

Меж тем Змей помог подняться Семенову — тот оказался в добром здравии и первым делом бросился проверять целостность прибора.

— О! — удивленно и довольно одновременно воскликнул он. — Я не успел отключить аппаратуру, и поэтому прибор записал силу излучения во время всплеска! Потрясающий результат!

— Подождите, — Меченый только сейчас понял, что команда не в полном составе — видения здорово отвлекли внимание. — А где Алекс?

— Алекс! — тут же огляделся по сторонам Воробей. Но первым заметил пропавшего товарища все-таки Игорь.

Знакомая фигура в свободной кожаной куртке поверх комбинезона спотыкающимся шагом брела в сторону комплекса.

Комментарий к Глава 17. Лимбо (Алекс Мерсер)

"Лимбо" — врата Ада

Реки времен — отраженье миров,

Реки времен — в них шагнуть ты готов,

Чтобы там вновь увидеть себя

И разгадать, что хотела судьба.

(Ария — Реки времен)

Я знал, что не успею. Слишком мало времени, я попросту не смогу вовремя покинуть эпицентр взрыва. Вот-вот бомба взорвется, и я сгорю живьем.

Но, тем не менее, я выжимал из вертолета все, что мог.

А потом позади раздался оглушительный грохот. Я представил, как за моей спиной вспыхнуло ослепительно-жаркое, словно тысяча солнц, сияние.

Я отвел удар от города — но теперь пламя взрыва станет для меня погребальным костром.