Чтение онлайн

И сейчас тяжёлая корзина оттягивала руку Ульяны. А Морена всё ещё держала новую подругу за плечи, не отпуская от себя.

— Запомни, что я тебе сейчас скажу, — строго приказала она, глядя Ульяне в глаза. — Боги через мост Калинов пройдут без труда, а ты нечисть, пусть и явьская. От нечисти видов любых мост заговорён. Но глаза ему застить ты моим заклятием сможешь: «Своя земля и в горсти мила. Своя земля — свой прах». Крепко-накрепко слова эти в памяти сохрани, иначе здесь сгинешь. А я хочу, чтобы снова ты свет солнца увидела.

— Какое заклятие мудрёное, — захлопала глазами Ульяна и улыбнулась с благодарностью. — Такое не позабудешь. Спасибо тебе, Моренушка, что приютила нас. И тебя благодарю, Великий Чернобог. — Она низко склонилась перед главным богом царства умерших, и Догода с Похвистом её примеру последовали.

— Ты это... извини меня, Морена, — Похвист неуклюже запустил пятерню в волосы, взлохматив затылок. — Многое я наговорил, ну... Понимаешь ты... Зол был... За брата переживал...

— Да иди уж с миром, бог ветра северного, — усмехнулась Морена. — Какие обиды меж нами быть могут? Ты, почитай, на моих глазах вырос, бегал по двору нашему, ягоды из сада таскал. Хоть и невоспитанный, да зато родной.

Похвист робко ухмыльнулся, заалел и попытался спрятать эмоции, склонившись погладить Ауку на плече. Догода улыбался, глядя на эту картину, но молчал. А ведь необычно это. Не ему ли первому нужно Морену благодарить за доброту ее сердечную, за то, что радела о нём, пока он ожогами её покрывал?

Со стороны реки раздался звук ударяющих по воде вёсел. Тяжёлый, гнетущий, по крайней мере, для Лёли. Вот и пробил час тот, когда ей прощание с близкими предстоит. Ульяна наверняка плакать начнёт, Похвист смотреть с сочувствием. Догода... А кто его знает, не успел он ещё к ней привязаться — и седмицы не прошло, как от личины аспида избавился. И то больше с братом время проводил, вот и сейчас подле него стоит. Вздохнула тяжко Лёля и к Березине повернулась.

Как старым знакомым им Велес кивнул величаво. Длинное весло то с одной стороны лодки по чёрной воде ударяло, то с другой, и скользила лодчонка слишком быстро для той, кто садиться в неё не собиралась. Она даже узнать не сможет, что необычного в вине, которое Морена для Ульяны подготовила! И на Калинов мост даже одним глазком ей уже не взглянуть! И так Лёле сдаться захотелось, назад свою клятву остаться в Нави забрать! Аж сердце закололо, до того жить она жаждала. Жить с Ульяной, Аукой, Похвистом и Догодой! Увидеть, какое выражение на лице младшего бога появится, когда в Явь он выйдет, когда впервые за время долгое ароматный воздух вдохнёт! Но взамен этого останется ей терем сестры, оранжевые всполохи чуждых звёзд, волшебные синие деревья с яркими цветами вместо плодов.

— Говорил же, что отыщете беглого вашего. Ну что, младой Похвист, в сборе теперь семья твоя? Душа успокоилась? — спросил Велес, когда нос лодки стукнул о доски причала.

— Благодарю тебя, мудрый Велес, — Догода выступил вперёд и отвесил перед старцем глубокий поклон. — Знаю я, что и ты обо мне заботился, сгинуть в пещере не давал, огнём души своей мятежной поглощённым. Благодарю и за то, что брата моего, друзей его и Лёлю в Навь привёз. Спасибо, что встретиться мне с ними дал. Большего и желать я не мог.

Велес прищурился, обводя глазами всех, застывших на причале. Казалось Лёле, или на ней он взгляд задержал особо? Тягостной минута прощания стала, липкой и тугой, будто паутина. И больно расставаться со всеми было, и хотелось Лёле, чтобы быстрее товарищи её к жизни новой уплыли, а она спряталась бы в горнице своей и выплакала горе на опустевшей постели русалки.

— В Навь вам проход Птица Сирин открыла, а я такими возможностями не обладаю. Так что высажу в двух-трех днях до Калинова моста, чтобы путь сократить. Ну а там в Явь чрез врата выйдете. Помните ли, что только четверых в лодку приму? Решили, кто в Нави остаётся?

Лёля опустила взгляд, увидела, как до белых костяшек сжала Морена руку Чернобога. Нет выбора, сам Род иного пути им не оставил, его не обмануть, не запутать. Набрала она воздуха в грудь и задуманное озвучила.

— Я остаюсь! — прозвучали одновременно с её два других голоса.

Вскинув голову, Лёля уставилась на Догоду. Впервые за долгое время она смотрела на него так открыто и с таким удивлением. Один из голосов точно его был. А второй... Это резкое карканье она ни с каким другим не спутала бы.

— Брат! — потрясённо воскликнул Похвист. — Мы за тобой шли так долго, а ты что же, так к Нави привязался, что Явь родную позабыл?

— Глупости не говори, — весело отозвался Догода, кивком откидывая с лица прядь светлых волос. — Никогда я о Яви думать не перестану. Потому я рад, что вас повидал. Словно дома кусочек вы мне принесли. А ты особенно. — Он подошёл к Лёле, высокий, красивый, возмужавший. Не осталось в Догоде и следа той слабости, что явил он перед Лёлей в пещере. Теперь Догода стал сплошной огонь ослепляющий. — Не ожидал, что хоть раз тебя ещё увижу. А теперь воспоминания эти в сердце сохраню.

—Не можешь ты так с Явью и с братом поступить, — Лёля стояла настолько близко, что заметила вокруг зрачка друга детства, в его серо-голубой глубине, золотистый ободок. — Люди явьские без тепла гибнут, дед по тебе скучает. А Моряна? Он изумительный мальчик, которому старшие братья нужны. Такие, как ты и Похвист. Возвращайся домой. А я здесь и так, считай, что дома, — слукавила Лёля, выдав давно заготовленное оправдание. — С Мореной стану жить, с сестрой родной.

— Почему тебе за ошибки мои страдать приходится? — проговорил Догода так тихо, что Лёля была уверена, никто его не услышал, лишь она одна. — Дай мне хоть раз мужчиной побыть. Позволь от вечной жизни во тьме уберечь.

Лёля не знала, что ответить Догоде. Не потому, что согласна с ним была. Совсем нет! Она готова была спорить, ругаться, силой в лодку его затолкать, но тело её не слушалось. И таращиться на него перед Похвистом, Ульяной, навьскими богами ей ой как не хотелось, но взгляд от лица его юного отвести было тяжело.

— Да что же вы за незораздки такие?! Кар!

— Ай! — вскрикнула Лёля и сразу обрела возможность двигаться, получив укол острым клювом в макушку.

Через секунду её крик повторил и Догода, а Аука взгромоздился на его голову, важно распушил грудку.

— Забирай их, старик, — прокаркал он, задрав клюв. — Пусть валят отседова, глуподырые, видеть их больше не могу! Надоели!

— Ты что удумал? — возмутилась Ульяна. — Похвист, они что, с ума посходили, что ли? Сделай что-нибудь!

Похвист беспомощно взглянул на русалку и развёл руками.

— Я — он откашлялся. — Я считаю, что коли остаться кому-то в Нави надобно, так мне с братом! А девушкам и тем более детям...