Чтение онлайн

— Я никогда не считала тебя своим врагом, так что…

— Знаю, мышка, — затем ненадолго замолчал, а потом хлопнул себя ладонями по коленям, с трудом поднялся и предложил заплетающимся языком, указывая на камин, — давай-ка попробуем включить эту штуку.

И вот, спустя всего пятнадцать минут мы сидим перед весело пляшущими языками пламени, кресла развернули и почти вплотную пододвинули к огню, между ними установили журнальный столик. Молчим, я продолжаю пить свой травяной чай, а Ивок планомерно накидываться идрой.

— Моя мать рассказывала, что моего деда Эфема Малакту убил Элементал, так же как и отца Калака Малакту и еще двоих старших братьев Ита и Ивела, — как гром среди ясного неба прозвучали слова Фейри.

— За что? — прочистив горло аккуратно спросила я.

— Дед был членом Совета семи. Остальные пошли в расход за компанию.

— Я знаю совсем другую историю, Ивок. Расскажи свою.

— Расскажу все только со слов матери, я тогда еще не родился, мама была беременна мной. Но моя правда такова — почти всю мою семью вырезали Элементалы из Призрачного ополчения. Авона, моя мама, единственная, кто успел сбежать с родной планеты, сначала она скрывалась у Арахнидов, но и у них скоро началась резня, сама знаешь, потом Архи дали ей защиту здесь, на Ра-Кратосе, как единственной выжившей из рода Высших Фейри Туманного легиона.

— Мне жаль, все это звучит, действительно, ужасно. Но я…

— Я знаю, мышка, — перебил меня Ивок, — ты чистое и доброе создание. Я не вправе был гнобить тебя и срывать свою злобу. Хотя твой поступок, черт, он ужасный! — и расхохотался, от души, заливисто.

— Ужасный, — согласилась я.

— Ну и хрен с ним, давай выпьем! — и залпом осушил содержимая стакана, — Я не хочу больше враждовать с тобой, мышка. Я одинок, Шая, но сейчас, сидя здесь с тобой, я не ощущаю одиночества. Хотя не знаю, каким образом смогу залезть на тебя и выполнить свой супружеский долг! — и опять заржал.

— Ты говоришь пошлые и обидные вещи, — насупилась я.

— Зато честные. Трахать друга — так себе поступок.

— Фи, — скривилась я, а Ивок опять рассмеялся.

— Ханжа!

— Где сейчас твоя мама, — решила я перевести тему разговора.

Смех Малакты сразу прекратился. Зря я это спросила.

— Прости, я не должна была…

— Ничего. Ее не стало тридцать четыре года назад, умерла во сне от старости в свой постели, здесь на Ра-Кратосе. Ей было триста семь, она прожила долгую жизнь.

И вновь молчание, но теперь оно явно не давило, а ощущалось теплым, дружеским, с нотками горечи и печали.

— Слушай, Ивок, а ты когда-нибудь телепортировался, — рискнула я спросить.

— Фейри не умеют телепортироваться, мышка, только высшие светлые Эльфы и одаренные Архи, такие как наш Архонт.

— Это я знаю, я имела ввиду с ними когда-нибудь пробовал, — уточнила я.

— Ах, это. Конечно, и с Иримэ, и с Каином, много раз. А что?

— А…а после этих телепортаций с Архонтом у тебя бывают какие-то…ну, какие-то побочные эффекты там или отметины? — все же рискнула я спросить.

— О чем ты толкуешь, глупая мышка, какие еще такие отметины и где?

— На теле, — я даже зажмурилась.

— У тебя что, в голове кисель или может быть стадо гусей, а? Никаких отметин, никаких побочных эффектов, тем более на теле, бред не неси.

— Ясно. — задумчиво заключила я, а потом встрепенулась, оттянула ворот халата и указывая себе на предплечье, где уже ярким синеватым свечением вихрилась метка, спросила, — А это видишь?

— Ну вижу.

— И что видишь?

— Ну плечо вижу, — монотонно отвечал Фейри.

— И все?

— Ты че пристала? Ты там что за чай такой пьешь? У тебя галлюцинации?

— Похоже на то, — потирая лоб согласилась я.

Мы сидели так в креслах у камина почти до рассвета, говорили еще на многие темы, шутили, смеялись, дурачились, даже песни пели, слушали раскаты грома и шум дождя, все больше понимая, что дружбе между нами быть. Ивок ушел с первыми лучами солнца, на прощание крепко меня обняв и пожелав хорошенько выспаться перед вечерним походом в оперу. Хороший совет, дельный, вот сейчас закрою за ним дверь и сразу баиньки.

Но перед тем, как погрузиться в сон я все еще обдумывала тот факт, что Ивок не увидел на моем теле ничего, кроме чистой кожи. Странное дело, но вот же они, одна слева, другая справа, ожили, задвигались, засияли, самые настоящие ультрамариновые вихри. Я же их вижу, почему же другой человек нет?

И снова сны, такие реально нереальные, такие проникновенные, словно пронизывающие душу, драгоценные драконы в небе парящие, природа яркими красками поражающая и рядом он. Каждый раз, видя этот сон, я пытаюсь разглядеть лицо мужчины, что зовет меня «любимая», что так крепко прижимает к своей груди и не могу этого сделать. Вот и опять, меня затопляет любовь и его слова полные обожания:

— Они тебя дождались, Шая.

После таких сновидений я просыпалась разбитой и угнетенной, там я чувствовала себя другой, нужной и любимой. Реальность же была суровой. Хотя, чего кривить душой, начиная с этого дня мне стало намного проще шагать по жизни, так как с будущим мужем наладились, действительно, теплые дружеские отношения. Мы проводили вместе, не только запланированные Иги и Пацифиусом выходы в свет, но и много общались в неформальной обстановке.

Помимо тихих вечеров у камина у меня дома или на его вилле в пригороде Терраты, мы частенько выбирались плавать в заливе Тен-Заккара — здесь находится один из крупнейших национальных парков Ра-Кратоса с одноименным названием. Коралловые рифы и тысячи различных видов рыб поразили меня до глубины души до такой степени, что первое время мы занимались здесь дайвингом почти каждый день на протяжении недели.

А еще мы много гуляли по самому городу, бывало, заходили и в Амет-Урбс, посещали старинные храмы, бродили по набережной озера Ит-Тэтос, любовались парящим островом Ильпэ. Ивок был блестящим собеседником, он прекрасно ориентировался в истории не только Ра-Кратоса, но и рассказывал много интересного о других планетах нашего Космоса.

Но было и то, что меня настораживало в нашем общении. Дружба дружбой, но перерастать во что-то большее эта дружба категорически отказывалась, по крайней мере, в моем случае. Никаких романтических порывов, никаких эротических фантазий, никаких сердечных переживаний.

Как-то, уже спустя почти два месяца после нашей, так скажем, помолвки, на одном из выходов в свет, на красной дорожке, нам пришлось демонстрировать поцелуй. Отвертеться было нельзя, толпа скандировала нам, улюлюкала и призывала к действию. И вот оно — мое первое соприкосновение губами с мужчиной, а я стою и понимаю, что меня не трогает происходящее, я индифферентна абсолютно. Но отыграли хорошо, нас даже похвалили Иги и Пацифиус. А вот явившийся после Великий Архонт свет его очей Каин Аттер-Нуаро был от чего-то недоволен. Сути претензии я так и не поняла, но высказывал он Ивоку за это очень долго, бубнил минут двадцать, не меньше, размахивал руками и бросал в мою сторону убийственные взгляды. Эй, чувак, да не надо на меня так пялиться, все равно мне насрать, и на тебя, и на все твои гневные порывы, чтоб ты ими подавился. Ну и на Ивока, слава Космосу, все эти недовольства должного эффекта не произвели, а, казалось бы, даже, наоборот, поощрили. Хотя, может, и не в недовольстве Каина дело, но жених стал щедрым на тактильный контакт — то обнимет, то за руки прихватит, поцелует, то волосы начнет перебирать. Ну вы поняли, имитация влюбленности высшего класса. И этот третий месяц, последний перед свадьбой, стал особенно тяжелым для меня, ибо прессинг Архонта все набирал обороты.