Чтение онлайн

Когда подобные ситуации повторились еще несколько раз, Алво-Керр жестко заявил, что они возвращаются в Заводь, а письма… письма останутся на почте, кому надо, тот придет и заберет свою весть у почтовика, именно это было сказано стражем зычным голосом на площади, сама Ясень-Ра в то время тихонько стояла за его спиной, вздрагивая от темных, подозрительных взглядов.

Кажется, еще одним злом, чудовищем Туманного теперь неожиданно стала Ясень-Ра.

На обратном пути им попался бредущий на площадь хозяин таверны — Ольх-Дуба. С одобрением глянув на подобравшегося стража, мужик заявил, он ни черта не верит во всякие россказни и что именно Ра, как молвит почти весь центр и уверены горожане Заводи — та самая призывательница и чернодельница, а лорд ее покрывает, поскольку влюбился в ушлую горожанку без памяти. Похлопав ошарашенную подобной чушью девушку по плечу, Ольх ей подмигнул, напоследок вымолвив: он будет рад видеть Ясень в своей таверне, когда все уляжется, и побрел дальше по своим делам.

Подивившись злому людскому воображению, Керр и Ра поторопились «домой», а у ворот разошлись. Ра, как и приказывал лорд, поплелась в его кабинет, только в самом помещении Генеса не оказалось, зато обнаружился ранее всегда закрытый секретер.

Поддавшись чутью, Ра воровато оглянулась и осторожно приблизилась к распахнутой дверце; дух захватило, Ясень-Ра на глаза попался уже знакомый женский портрет — той самой принцессы, рядышком лежало семейное достояние Генесов — родовое древо. Именно его выхватили из нутра ящика женские пальцы, взгляд впился в изображения и пометки.

Ра повело, из ослабевших пальцев на ковер упало древо. Сознание лихорадочно работало, укладывая узнанное по полочкам. Выходило — у четы Генесов имелось только двое детей. Двое мальчиков. И никакой девочки. Зато, когда Аиду стукнуло девять лет, король с согласия старшего лорда Генеса заключил помолвку для одного из сыновей своего преданного вассала — Аида, и через год в лордовскую семью неофициально прибыла принцесса из Бостоны — на полное обеспечение Генесовского рода.

Вот, значит, как. Никакая не дочь Генесам Расель, она — юная невеста лорда, которую всего в одиннадцать лет отправили в чуждые земли для воспитания невесты в традициях мужнего рода. Как бы хорошо Ра ни относилась к лорду Аиду, да только подумала, как страшно было принцессе в столь раннем возрасте покинуть семью и родину и переехать к жениху на воспитание, и сердце горожанки дрогнуло, погружаясь в сочувствие. Значит, не дочь Генесов погибла вместе со всем его родом в тот страшный день. Не дочь. Невеста.

Как печально и страшно. Несколько прозрачных слезинок оросили ковер.

…Будто бы издалека раздался отчаянный девичий крик, словно сама душа несчастной принцессы кричала и плакала от тоски по родине и в страхе. Ясень-Ра настолько погрязла в скорбных фантазиях, что не сразу поняла: пронизывающий крик — не плод ее воображения, кричат на самом деле, да так протяжно и страшно, что кожа Ра мгновенно покрылась мурашками.

Опомнившись, она подобрала древо Генесов, уложила все на свои места и быстро подошла к окну, шокировано ахая. Находящиеся на улице слуги падали наземь, на глазах покрываясь страшными отвратительными язвами. Немало людей лежало на хладной земле изломанными куклами, а те, кого не коснулся напавший столь внезапно и негаданно мор — именно они и кричали, захлебываясь ужасом и неверием. Ясень выхватила несколько знакомых лиц — среди подвергнувшихся мору были и те, что сегодня напали на нее, только, помимо сочившихся кровью и гноем язв, их лица венчали непонятные рисунки.

Послышались четкие приказы Генеса, а затем и он сам ступил на обозрение Ра, к больным со всех сторон подступили стражи в лекарских масках и перчатках. Сноровисто они раскладывали носилки и грузили на них пострадавших людей.

…Аид-Генес вдруг обернулся и вскинул голову к окну, безошибочно находя в нем Ясень.

Аид-Генес хмуро наблюдал за стражами, уносящими едва дышащих людей в выделенный им отдаленный барак, какой когда-то использовали как дополнительное хранилище продовольствия. Предварительно сняв со здания консервирующие чары, он приказал своим ратникам сносить туда тела. В просторном помещении уже поставили наспех созданные магией кровати и укладывали люд, каким сразу же занимался Веро-Мо. Аид скорбно подумал: если свалившиеся на его Заводь несчастья продолжатся в том же духе, вскоре не только рабочих рук не останется, но и единственного одаренного лекаря лишится, уж слишком на того свалилось много нагрузки.

Полуобернувшись, Генес вскинул голову к окнам собственного кабинета, находя в нем встревоженную помощницу, особу, что с первой встречи бередила его разум и душу похлеще иных вопросов и проблем. От созерцания бледной Ясень, благодаря стараниям преданного его роду Веро-Мо, с едва заметными отметинами, что остались от ран, нанесенных неверными, Генеса отвлек подошедший Алво-Керр.

— Лекарь подтвердил, мой лорд. Это мор.

Генес промолчал на столь очевидные вещи.

— Милорд, я бы посоветовал не содержать проклятых заразой служек, разумней выкинуть их за пределы Заводи, дабы уберечь здоровых людей от опасности заражения.

Аид покачал головой, вымолвив сурово и непреклонно:

— Мор не опасен заражением, Алво-Керр, зараза магического происхождения и не передается от человека к человеку, она появляется из ниоткуда, и мотивы её, как и мотивы черной леди, не ясны. Мор просто забирает избранных им людей, не разделяя ни в чем.

— И все же я бы рекомендовал вам избавиться от всех зараженных.

— Я ценю твое беспокойство, Алво, но теперь все, кто находится в Заводи, — мои люди, под моей защитой и ответственностью, выгонять никого без особенно веской причины, какой является лишь одно — доказанное пособничество в черноделье, как, несомненно, и само черноделье, я не могу, но в целях безопасности барак будет изолирован.

Страж и старый друг в одном лице поклонился милорду, принимая его слово как свое.

— Возьми Инель-Бо и проверьте остальных слуг, если кто-то еще подвергся заразе — немедленно переведите в изолятор.

— Так точно, милорд! — стукнув себя по грудине, закованной в доспех, Керр отбыл исполнять наказ лорда, а сам лорд вновь взглянул на окно, только девушки в нем уже не было.

Генес помрачнел. Ясень-Ра, милая горожанка, умная, по-своему добрая девушка, однако хозяин заводи, как только на первый взгляд невинная девчушка переступила порог секретарской, почуял в ней смердящий подвох, впрочем, те мерзкие ощущения и в некотором роде недоверие могли быть обусловлены чрезмерной похожестью Ра на его покойную невесту. Он хотел в это верить.

Он в полной мере не знал, настигло ли его собственное проклятие в лице этой девушки, и, будь его воля, знать не хотел, только лишь защищать Ра, быть ей опорой и оберегом от дурных намерений, просто быть рядом и заботиться о нежной, будто лепесток розы, горожанке. Только он не мог. Не мог позволить себе столь глупые слабости, пока не убедится, что Ра в самом деле так уж проста, но чутье и магия подсказывали, это, увы, совершенно не так.

А пока его первоочередная задача — разобраться с нависшим над городом страшным грехом, многие годы беспощадно уничтожающим Туманный Грот, и Генес стоял на пороге развязки.

Несколько лет назад после долгих поисков и изысканий ему в руки попались древние фолианты — дневники первого призывателя. К горькому сожалению Генеса, язык повествования, так же, как и сами книги — древний, основанный на первородной магии, и по сей день он тратил немало времени, чтобы дневники расшифровать, и потихоньку у него то начало получаться.

На текущий момент Аиду-Генесу известно: некто потратил уйму сил, в том числе — свои жизненные, чтобы призвать чертовщину в лице леди и напустить ее на их городок. Чтобы уничтожить проклятие, требуется сыскать призывателя, призвать призываемого и обоих убить серебряным, закаленным луной и светом клинком. Подобный имелся у Генеса, он потратил немало усилий, чтобы сготовить такой, и вот на той неделе у него все получилось, дело осталось за одновременно малым и нет.

Генесу грела душу мысль: вскоре все закончится, уже следующей ночью — перелом извремени, когда видно сразу две полярных луны и туман спускается к земле, и вместе с тем грудную клетку давила отчаянная грусть. К своему глубокому сожалению, он практически был уверен в личности призывателя, в особенности, когда древнейший кристалл очевиденья, доставшийся Генесу с великим трудом, отозвался черным пламенем на ману и кровь.

Заслышав шум приближения, он повернулся к бегущей в его сторону легко одетой Ясень, невольно пред глазами Аида промелькнули образы его первой встречи с невестой.