Чтение онлайн

— Ничего подобного! — запротестовал Игорь. — Вранье! Сначала они ограбили нас! — И Игорь довольно прозрачно намекнул этому Абу, что мы представлены в этой лодке не в полном составе. Еще кое-кто есть на пляже в очереди у ларька.

— Вах, лимонад? — не сдержал восхищения Робинзон.

Мальчишки в обеих лодках загоготали. Абу обвел своих ребят значительным и в то же время каким-то отрешенным взглядом и с достоинством поклонился мне и Наде:

— Пристраивайтесь, дорогие леди, в хвост. Без нас вам отсюда не выбраться. Ваш капитан немножко фрайер и завел вас черт-те куда. Мы выведем лодку на трассу, но повторяю, только из уважения к дамам.

Пираты, выслушав своего предводителя с затаенным дыханием, завыли от восхищения. Игорек спросил быстро:

— А лаваши?

— Гм, лаваши? — Абу даже поморщился: такая возвышенная речь — и вдруг лаваши. Потом он плотоядно усмехнулся, вопросительно взглянул на свою команду и снова повернулся к нам: — Они ручной выпечки или машинной?

— Откуда я знаю? — удивился вопросу Игорь.

— Мы, воронцовские, — веско проговорил Абу, — сумеем определить это с предельной точностью.

И «пираты» загоготали так энергично, что лодка несколько раз зачерпнула бортом воду. Абу что-то крикнул не то по-армянски, не то по-тюркски — лодки сразу выровняли ход.

Мы притихли. Игорь медленно греб вслед за ними. Надя шепнула:

— Влипли.

Да, воронцовские ребята — это не шутка. О них мы раньше слышали легенды.

— А вдруг они заведут нас в глубь лабиринта?

— Радуйтесь, что не утопили, — пробурчал Игорь. — А теперь выведут, им лимонада хочется.

Он греб не спеша, чтобы выдерживать между нами и «пиратами» хоть некоторое расстояние, — вдруг им еще какая-нибудь идея взбредет в голову?

Но вот камыши поредели. Мы выплыли на простор. Пиратские лодки танцевали на воде метрах в двадцати. Мальчишки прыгали в воду и забирались в лодки с непостижимой быстротой. А в лодках шло буйное веселье — орали хриплыми голосами песню на непонятном языке. Это был ассирийский, а может быть, греческий.

— Там у них весь интернационал, — пробурчал Игорь. — Фантазии хоть отбавляй.

Посередине озера все еще колыхалась лодка, в которой, ничего не подозревая, сидел Лева с Ламарой и Гертрудой.

— Смотри, Они еще не утонули, — попытался сострить Игорь.

Не успели мы причалить к берегу — грянул гром. Да такой, что казалось — разверзлось небо. Крупные капли захлопали по воде, и сразу хлынул ливень. Подхватывая на бегу сумки и одежду, молодежь помчалась под большой навес лодочной станции.

Под навесом, совсем рядом с нами, расположилась шумная компания Абу. Они вели себя здесь как хозяева. Прибежали под навес Отари, Роберт, Лева, Федя и другие наши ребята. Мы им рассказали о нападении «пиратов» и о том, как защитил нас их главарь Абу.

— Где? Которые?

Я стала упрашивать не ввязываться в драку.

— А еда? И вообще, как они смели?

— Их так много, и они хулиганы!

— Набьем, — уверенно сказал Отар. — Нас тоже много!

Он первым шагнул в сторону Абу, остальные так же решительно — за ним, я встала перед Отаром, другие девочки старались удержать остальных мальчиков.

— Отар, уйдем отсюда, — горячо уговаривала я. — Пусть им будет стыдно! Видишь, как они поглядывают на нас? Им стыдно, я знаю, стыдно, Отар!

Абу перехватил мой негодующий взгляд и подошел сам.

— Извините, — проговорил естественным голосом, в лодке он отчаянно басил. — Мои ребята сейчас возвратят вам все, и я как бывший летчик заверяю вас: это была грубейшая ошибка.

Отар замер. Я поняла, что его потрясло в словах Абу. Лицо его сразу подобрело, глаза стали доверчивыми.

— Вы были летчиком?

— Да! — И голос Абу опять зазвучал неестественно. — Я летал на «У-2», я учился в тбилисском аэроклубе. — Абу снова просто и весело рассмеялся: — Между прочим, давайте познакомимся. — Он протянул Отару смуглую мускулистую руку: — Жора. Я только для моих «пиратов» — Абу, — весело усмехнулся он.

Отари крепко пожал ему руку:

— А почему вы ушли из авиации?

— Печальное стечение обстоятельств.

— А все же?

— Не спрашивайте. Впрочем, зачем скрывать? Расскажу. А пока приглашаю вас на обед, а то, — он снисходительно усмехнулся, — мои люди необычайно голодны и кого-нибудь живьем проглотят.

Все мы, кроме Отара, смотрели на «людей» Абу обиженно, что и говорить — обед, который они милостиво предлагают нам, собственно говоря, наш.

Покорно усевшись вокруг перевернутой плоскодонки, мы скромно ждали угощенья. «Пираты» прыгали со страшным смехом вокруг, выражая нам знаки внимания. Абу ловко застелил плоскодонку газетами, и в тот же миг на этой бумажной скатерти появилась наша черешня, сыр, кастрюлька с голубцами, конфеты, лаваши. Верные помощники Абу в один миг разорвали лаваши на куски и построили из этих кусков две горки в разных концах «стола». Робинзон схватил Ламарину кастрюльку и стал вытаскивать чудовищно черными пальцами голубцы. Голубцы выскальзывали, тогда он стал захватывать их всей пятерней и, ужасно довольный, загнусавил монотонную восточную мелодию. Глянул на Гертруду, подмигнул, глянул на Надю, вдруг заметил их вытянувшиеся физиономии, побагровел от смущения, сказал:

— Извиняемся, мадам-джан, вилка ёхтур [67] .

Кастрюлька была бережно передана пам. Робинзон ретировался.

Отар разглядывал Абу как пришельца с другой планеты. Тому это нравилось. Он опять напустил на себя таинственность и забасил. Переглянулся с Робинзоном. Робинзон с силой хлопнул себя по лбу, по коленям:

— Вах, вот дает!

— Робинзон — прозвище? — отважилась спросить я. Этот вопрос интересовал меня с момента встречи в камышах.

— Не-ет, — улыбнулся Абу, пристально поглядев и задержав на мне свой взгляд.

Он так смотрел, словно думал при этом: «А не украсть ли мне тебя?» Я отвела глаза, почувствовав, что краснею. Рассердилась на себя за это смущение, но глаз не подняла.

— Робинзона так окрестили его родители. Мать этого несчастного в детстве мечтала о необитаемых островах. Потом про тропики забыла: народились Хачики, Эдуарды, Генрихи, Айкануши… Дома были тропики.

— Ну хватит, хватит! — запротестовал Робинзон. — Ты, как Шота Руставели, сейчас целую поэму сочинишь.