Чтение онлайн

Спустя завтрак они сели в старенький «фольксваген» цвета океана. Дорога до работы Лу занимала ровно три песни малоизвестной группы «Зак-За». Семья напевала их каждую субботу вот уже несколько месяцев. Пожалуй, только песни скрашивали этот серый путь по огромному городу Грейбургу. Тесные, грязные улицы, вечно спешащие люди, рекламы, провода и гудение машин. Город готов был взорваться.

«Фольксваген» подъехал к старому зданию с обшарпанным лицом. Казалось, что оно стоит здесь целую вечность и пустует. И только яркая вывеска говорила об обратном.

«Театр Лукьяна Ааль»

Это был маленький театр с самой невероятной атмосферой. Что бы Лукьян ни задумал, всё обретало форму и воплощалось на сцене. В спектаклях люди летали, говорили на неизвестных языках и открывали планеты. Раньше здесь всегда не хватало мест, а сейчас… Сейчас они пустуют. В стареньком здании всё начинает ломаться, словно театр, как и его хозяин, расстроен и не понимает, куда все подевались.

– Не могу прийти. Важные дела, – говорят теперь зрители театра, которые не пропускали ни одной премьеры. Эти важные люди спешат по важным делам, даже в это субботнее утро. А Лу и Унка спешат к сломанной лестнице.

Они прошли небольшой зал с алыми бархатными креслами и скрылись за кулисами, что всегда напоминали Уне плащ какого-то волшебника.

За кулисами было темно. Уна постояла немного, чтобы глаза привыкли. Вот уже различались силуэты замка с башенкой и огромного сундука с пустотой. Ещё совсем недавно сундук был полон приключений. Ширмы становились убежищами от злодеев, а костюмы – друзьями и защитниками. Сейчас Унка стояла среди картонных зданий и пыльных тряпок, что болтались на вешалках. Но что же случилось, она ещё не знала.

Первых трёх ступеней у лестницы не было. Словно кто-то специально аккуратно убрал их, добавляя конструкции загадочный вид. Лу подсадил дочку и полез вслед за ней. Лестница эта вела к самому потолку здания и опиралась на большую железную балку, держащую на себе кулисы. Балка вполне сгодилась для того, чтобы на ней сидеть.

– Вот это да! – прошептала Уна.

Лу и сам был удивлён. За долгие годы он ни разу не видел свой театр с этого ракурса.

С высоты все проблемы казались крошечными. Там на стене огромный пласт отвалившейся краски, но отсюда он был почти незаметен. Трещина в сцене и вовсе пропала из виду. Старые сиденья звали в бархатные объятия, а актеры были прекрасны даже без новых костюмов.

– Красиво, правда? – Унка наклонилась к папе и положила голову ему на плечо.

– Да, неописуемо!

– Неописуемо, – повторила Унка. – А давай придумаем слово, чтобы описать… Для мамы и деды.

– Вот так и рождаются слова, – улыбнулся Лу.

Отец Лу был астрономом, влюблённым в звёзды! Казалось, что он готов был приютить дома Юпитер, если бы тот слетел с орбиты и заблудился где-то на улицах Грейбурга. Да, пожалуй, он отдал бы Малой Медведице свой ужин и укрыл любимым пледом Марс. На лице Тихона были тысячи трещинок-морщинок. Грубые руки делали всё с большой любовью, а низкий голос оставался добрым. Он не ходил, сгорбив мостом спину (как многие старики). Тихон всегда смотрел вверх и любил Унку больше, чем все на свете звёзды.

«Фольксваген» заехал в открытые настежь ворота обсерватории. Унка была уверена, что это самое уютное место, и что построили его для души. Дом с покосившейся крышей, несколько теплиц и сарай. А в яблонях спрятан зеркальный телескоп, чтобы наблюдать за звёздами и не пугать их всей этой наукой.

– Деда! – Унка выбежала из машины и крепко обняла дедушку Тихона.

Лу захлопнул двери старенького «фольксвагена» и услышал треск. – Нужно заменить несколько деталей, – вспомнил он. – Жаль, что нельзя менять детали в людях. Лукьян бы всё отдал за эту возможность.

Детали деда Тихона износились, но, как и все люди старой закалки, он старался не подавать виду.

Короткий душевный разговор с папой, объятия Унки на прощание. И вот Лу снова мчится навстречу серости огромного города. Мчится по делам. Важным ли?

– Деда, как твоя поездка? Выяснил, почему облака мешают изучить Кассиопею? – сгорая от любопытства, расспрашивала Унка.

– Я выяснил кое-что поважнее.

Алое солнце, уходящее за горизонт, окрасило низкие густые облака в нежно-розовый. Они проплывали над головой и приветствовали Тихона. Кто-то махал пушистой лапой, а кто-то крылом.

– Ты слышишь? – подняв голову к небу, сказал старик.

– Слышу что?

– Облака…

Унка с недоумением посмотрела на белую бесформенную вату, а затем на деда. Было тихо…

Тихон тяжело вздохнул. Случилось то, чего он так опасался. Унка не слышала облака, а это означало непоправимое.

Несколько лет назад Тихон начал большой проект по изучению Кассиопеи. Долгое время облака мешали ему, закрывая ночное небо. Прошел год, второй, а проект так и оставался неизученным. Старик всё меньше и меньше общался со звёздами и от безвыходности обратился к облакам.

– Когда же это закончится? Откуда вы вообще берётесь?

И как-то ночью они ответили: «Клаудинг».

Это было одно из самых лучших решений в его жизни. Он собрал маленький чемодан, обнял семью и купил странный билет Грейбург – Клаудинг. Чтобы наконец понять, зачем облака существуют и кому это нужно.

А выяснил Тихон невероятное! Облака выполняют самую важную работу в мире…

– Деда, о чём ты? – внучка подёргала задумавшегося старика за рукав рубахи.

– Знаешь, быть может, я всю жизнь смотрел на звёзды, чтобы сегодня сказать тебе: смотри на облака. Наблюдай за ними, ладно? Они гораздо важнее, чем мы думаем. Я уверен, ты всё вспомнишь. А сейчас пойдём пить чай. Всё начинается с чая.

Ночью Тихону не спалось, он думал, как же вернуть Унке детство. И было важно сделать это как можно раньше, потому что его собственная история подходила к концу.

Через несколько дней наступала осень. Воздух уже был свежим и прохладным, листья неспешно желтели. Птицы напевали незамысловатые мелодии, а Тихон, как и каждое тёплое утро, бродил по траве босиком. Из окна старенького дома выглянула взъерошенная, сонная Уна.

– Доброе утро, деда!

– Доброе, моя дорогая, доброе. Одевайся, хочу тебе кое-что показать.

Унка второпях натянула джинсовый комбинезон, а любимый оранжевый свитер одела навыворот. В прихожей взяла ботинки и выбежала босой на лужайку. Она ощутила ступнями прохладную росу. Травинки щекотали пятки.