Чтение онлайн

— Место вы правильно определили. Только бараки возле леса, пустые стоят. Их специально на показ выставляют, и используют в редких случаях, как перевалочную площадку для небольших партий и только днем. Сами склады, а так же ремонтная площадка для подбитой техники дальше почти на пять километров. Там целая система карьеров. До войны глину для строительства брали. Местные ее очень хвалили. Настолько удачный состав песка, известняка, глины и еще чего-то, что можно сразу в отделочных работах использовать. «Как смятана» — передразнил он кого-то.

— От куда знаешь, — недоверчиво покосился на него майор.

— Я же говорю. В самом дальнем рукаве, технику ремонтируют, в том числе и нашу. Туда же все оружие и патроны отечественные свозят. занимаются этим наши военнопленные. Живут прямо там, целую казарму в склоне для себя вырыли. Кстати немцы тоже много чего прямо в стенах прячут, или в узких местах перекрытия сделали и получили склады. Сверху все маскировочной сетью затянуто. А ездили мы на этот склад за патронами к нашим ППШ.

— Боеприпасы там видел, горючие? — Нетерпеливо спросил майор.

— Штабеля ящиков стояли, но что в них не скажу. Зато видел какие-то здоровые бомбы в деревянных укупорках, только без хвостовых стабилизаторов.

— Скорее всего, это немецкие турбореактивные мины калибра 300 мм или даже больше, — перебил я, не удержавшись. — Запускаются с земли, а укупорка играет роль направляющих. Дальность от двух с половиной до пяти километров. Пограничники рассказывали, что такими их заставы в первый день обстреливали. В общем-то, оружие нападения, для обстрела укрепленных позиций. Значит, готовится контрудар.

— И бензин мы тоже там получали, — продолжил боец, — только больших емкостей, как на нефтехранилище нет. Я только ряды бочек видел, но зато много больше сотни.

— Отлично. Значит, мы не ошиблись. Только следует скорректировать точку сброса.

— Не торопись, — слегка охлаждаю его пыл. — Я тоже авиатор, и успел принять участие в ночных бомбежках. И поэтому вот, что скажу, без ориентиров к складам в темноте выйти почти не реально. А точно отбомбиться по укрытым в земле целям можно только случайно.

— И что предлагаешь?

— А предлагаю в наглую идти. Использовать не бомбардировщики, а штурмовую авиацию, в сопровождении истребителей. Взлетают затемно и с первыми лучами солнца появляются над местом. Зенитное прикрытие объекта рассчитано на высотные цели, а тут наоборот, низко летящие скоростные, специально «заточенные» на уничтожение наземных укреплений. Здесь и калибр и бомбовая нагрузка не так важны, как точность. Конечно, риск есть, все-таки «работа» предстоит за линией фронта, пусть до наших и менее сотни километров. Но об этом уже пусть штаб думает и дает свое заключение. В сложившихся условиях, возможно, это самый оптимальный вариант. В ближайшее время, вам все равно к объекту близко вряд ли удастся подойти и подать сигналы, без которых бомбы могут просто в лес или болото сбросить. К тому же от нашего «немецкого друга» информация сегодня пришла, что наши войска удачно под Старой Руссой атакуют. В генеральном штабе вермахта вроде в серьезный успех этого прорыва не верят, но по настоянию Йодля и фон Лееба готовятся к переброске в район Дно одной мотострелковой дивизии и дивизии СС «Мертвая голова». А до их подхода всю активную деятельность по сдерживанию наших войск осуществляет только 8-й авиационный корпус, который сняли со Смоленского направления. Говорят, что атакуют все светлое время суток группами до сотни самолетов. Задействованы даже истребители, кроме дежурных смен.

— Насколько можно доверять вашему «источнику»? Как вы проверяете информацию? Можно ли достать приказы, хотя бы их копии? — сразу засыпал меня вопросами разведчик.

— Мы его, как и остальных в «темную» используем. — И опережая следующий вопрос, поясняю. — Нет у нас специалиста по вербовке. На меня не смотри, языком не владею. А грубо работать, через «экскурсию в лес» с фотографией на фоне злых партизан, элементарно времени нет. Да и задача такая не стояла. К тому же засиделись мы на одном месте, более детальной проверки не выдержим. Я поэтому на связь с руководством и выходил, что нам «коридор» на ту сторону нужен.

— Считай, что приказ у тебя уже есть, а специалист вот он сидит, — показывает на себя. — Сам знаешь, наш отдел как раз и специализируется на организации агентурной сети, на захваченной территории.

— Помощь и без приказа окажем. В разумных пределах, — сразу же оговариваюсь, заметив разгорающийся в его взгляде азарт. — Ты пойми, мы реально на месте засиделись. На завтра «отходная» запланирована, вроде как я перед местным руководством «проставляюсь» за гостеприимство перед отправкой на фронт. Потом «языка» должны для вашей группы захватить, из числа приглашенных. Как бы чисто не сработали, а в первую очередь дознание с нас начнется. У меня же, считай взвод красноармейцев, из которых языком всего трое владеют, не считая младшего политрука. У остальных на лице хоть клеймо ставь: «Сделано в СССР».

— А если отослать их на время. Хотя бы на поиск или преследование негодяев, совершивших такое злодеяние в отношении лучших представителей оккупационных властей.

— Смейся, смейся. Мне и так «по шапке прилетит», когда вернусь. Хотя я между прочим свои задания выполнил. И ты так и не ответил, что с выходом на «большую землю».

— Пока у меня задача убедиться, что это не «радиоигра» Абвера и по возможности проверить уже переданную и полученную сегодня информацию.

Я тяжело вздохнул, понимая, что выход к своим откладывается. По результатам наших переговоров было принято решение, что после проведения сеанса связи, все вместе выдвигаемся в наше расположение, а там как говорится: «Утро вечера мудренее». Майор, так он просил к себе обращаться при посторонних, решил осмотреться на месте и лично опросить бойцов. Ну что же, вполне здоровая предосторожность.

Глава 8

Наше преждевременное возвращение ажиотажа не вызвало, хотя народ ощутимо напрягся. Особенно после того, как увидели выпрыгивающего из кузова майора Красной Армии. За те несколько дней, что мы маскируемся под немцев, бойцы незаметно свыклись с необходимостью ношения чужой формы, пускай и неполной комплектации, так как на всех наших запасов не хватало. Полностью одетых, причем с соблюдением всех положенных уставом требований, кроме Якова, щеголявшего новеньким кителем и сапогами, было едва ли больше десяти человек. Себя я не считаю, так как мой трофейный камуфляж, знаков различия умышленно не имел, и его принадлежность к одной из противостоящих сторон, определялась по головному убору. Но и на прибывших большое впечатление произвел доклад немецкого офицера.

— Товарищ капитан. Личный состав специальной группы занимается согласно распорядка. За время вашего отсутствия происшествий нет. Младший политрук Гольдштейн.

Последнюю фразу он произнес, слегка понизив голос. И затем, немного подумав и покосившись взглядом на прибывших, добавил: — Общее построение объявлять?

— Отставить, — говорю, стараясь не показать, что доклад оказался очень к месту. И хотя команда «Смирно» не подавалась, но увидев, как ближайшие солдаты приняли строевую стойку, даю отмашку, — Вольно.

По просьбе майора размещаю его людей немного в стороне от построек, практически на границе огородов, куда принесли охапки сена. Его группа насчитывала семь человек, но с собой он взял только четверых. Радист, заместитель командира и еще один боец остались в лесу, куда мы заехали на обратном пути. Со слов разведчиков там обосновался небольшой партизанский отряд из окруженцев, на который они вышли случайно. Там же выгрузили взятое с собой оружие, боеприпасы и продовольствие.

Знакомство, доведение обстановки и ответы на вопросы, совместили с поздним ужином, уже по традиции оккупировав стол под навесом. Командиров интересовало все, что происходило с той стороны фронта, пусть информация и немного устарела. Майор же умело вплетал в разговор вопросы с двойным, а то и тройным подтекстом. Я и сам обратил на это внимание чисто случайно. Это как с многочисленными анкетами и тестами, которыми увлекались психологи МВД при различных переаттестациях. Через какое-то время понимаешь, что вопросы начинают повторяться только уже в другой форме. Не желая ему мешать, забрал старшину и прошелся по списку подготовке к завтрашнему «мероприятию». Оказалось, что все как обычно — вроде бы подготовлено и договорено, но будет готово завтра с утра. Ругаться не хотелось, день выдался нервным и как только расслабился, сразу навалилась усталость. Идти спать в дом не хотелось, а на улице одолевали комары, хорошо, что хотя бы мошка пропала. Поколебавшись, сделал выбор в пользу сеновала. Нужно дать возможность старшине как следует попрощаться с квартирной хозяйкой. Он и так все уши прожужжал: «Наташа то, Наташа се».