Чтение онлайн

За вчерашний день мне удалось собрать и организовать из числа отступающих полтора батальона. Две роты из ополченцев 2-ой гвардейской дивизии заняли оборону по флангам от, теперь уже наших, четырех рот пограничников. А собранные, в основном из отступающих 1-ой гвардейской, четыре сотни человек, были преобразованы в батальон и заняли промежуток между двумя соединениями пограничного училища.

Ополченцы оправдывали свое бегство неумелым командованием при проведении боевых операций и трусостью комсостава. Говорили, что отойдя в леса, бросали вооружение, машины и провиант. Имея боеприпасы, затаившись, сидели в кустах, наблюдая, как мимо по дорогам идут фашисты, но приказа на открытие огня не получали.

Пожилой мужик, неизвестно как попавший в ополчение, срывающимся голосом рассказывал: — Поздравьте меня с позорным бегством через наше командование. Как же мне, старику, пришлось тяжело выходить из окружения, ведь многие молодые командиры, бросив людей, боепитание, спасали свои шкуры. Я участвовал в двух боях и убедился, что наши командиры неспособны управлять боем, а только кричат да угрожают. Последние дни мы с такой быстротой отступаем, даже представить тяжело. Командование бежит в тыл не только от немцев, но и от нас. Так воевать нельзя, пока не заменят трусов хорошо обученными, смелыми командирами.

Конечно, такие разговоры пресекались, будущие политработники, назначенные командирами, разъясняли, убеждали, возвращали людям чувство уверенности в себе. Но если честно, то стойкость вновь сформированных частей была низкой, что едва не привело к обрушению всей обороны. Потерпев неудачу в центре, противник предпринял танковую атаку на правый фланг, где окопались ополченцы. На НП командира батальона прибежал связной и, сбиваясь, доложил, что рота атакована танками, немцы обходят слева, в окопах паника.

— Курсант Довганюк, доложить внятно, что у вас происходит, — привел его в чувство Золотарев.

Оказывается, что под натиском превосходящих сил противника стрелковое подразделение, занимавшее оборону справа от позиций курсантов, начало отходить, оставляя фланг 2-го батальона открытым, что грозило пограничникам полным окружением. Остатки роты пытаются сдерживать врага, но отход грозит превратиться в паническое бегство. Золотарев лично пошел на встречу отступающим, что бы вернуть красноармейцев на позиции, а я взяв резерв поспешил следом за ним. Ситуацию можно сказать спас расчет старенького орудия, еще времен гражданской войны «трехдюймовки». Подловив танки в момент совершения маневра уклонения, когда те подставили борта, смогли подбить две машины. Правда, их орудие ответным огнем было выведено из строя, но свою задачу выполнило. Приняв возвращение красноармейцев за начало контратаки, немцы отступили.

Из штаба прибыл делегат связи с неутешительными новостями. Левее Артюшкино фронт был прорван, противник занял бывшие позиции 281-й дивизии под Ильеши и Терпилицами, пытаясь общим ударом с юга на север выйти широким фронтом на Таллинское шоссе. Обойдя позиции наших войск, немцы вплотную приблизились к Бегуницами и захватили Гомонтово. Задача курсантов остается прежней — сдерживать «десант противника», перекрыв дорогу на Красногвардейск. Командование до сих пор не верило, что против нас находится 8-я танковая дивизия, полагая, что основные события развертываются севернее, на Таллинском шоссе. В отношении моей группы, ни каких указаний не поступило. Ожидался приезд члена Военного Совета армии, который лично будет разбираться в обстановке и покарает паникеров. Причиной такого недоверия послужило то, что до сих пор работает пригородное железнодорожное сообщение на Лугу и дачники ежедневно благополучно мотаются туда-сюда. Части нашей 8-ой Армии пытаются вернуть Кингисепп, ведя бои в его пригороде и верить, что немцы вплотную подошли к Красногвардейску, являющемуся крупным транспортным узлом, кому-то в верхах очень не хочется. А еще страшно докладывать в Москву о прорыве вглубь нашей обороны. Интересно они, что надеются, что все «само рассосется». Может и меня не торопятся отзывать с фронта, что бы по прибытии к месту службы не доложил обстановку в штабе Западного направления.

Весь день на рубеже батальона шли тяжелые бои. Как Золотарев умудрялся держать оборону, растянутую на десяток километров, такими силами, я просто не представляю. Трофейные мины установили на танкоопасных направлениях и дорогах. Но что такое три десятка мин на такой участок. Хорошо, что немцы этого не знали, и после первых подрывов действовали крайне осторожно.

А для моей группы появилась работа. В нашем тылу участились случаи обстрела обозных колон и групп красноармейцев. Пограничники, которым изначально и вменялось в обязанности наведение порядка в тылах обороняющейся армии, были заняты отражением атак врага, поэтому Золотарев обратился ко мне. Отказать в ситуации, когда на передовой каждый штык на счету я не смог, да и не собирался. В строю у меня остались только пограничники, всего четырнадцать человек. Остальные или выбыли по ранению или незаметно растворились в создаваемых подразделениях, занимая должности младших командиров.

Мудрить не стали, а на своей машине, выдвинулись к месту последнего, известного нам, обстрела. Немецкие диверсанты настолько обнаглели, что даже особенно не скрывались. За несколько часов поисков мы не только вышли на их след, но и обнаружили место дневной остановки или временной стоянки, а скорее всего сеанса связи. Фашисты укрылись в кирпичных развалинах небольшого строения. Все были в форме красноармейцев, надетой прямо поверх немецкой, очевидно рассчитывали при прорыве своих танков, по-быстрому ее скинуть, что бы не попасть под «дружественный огонь». После наблюдения и выявления часовых, убедившись, что вся группа в сборе решили атаковать. Поскольку пленные нам особенно были не нужны, разве что радист мог представлять интерес, решил людьми не рисковать. Огневой контакт был коротким и жестким. Несмотря на отличную подготовку, против гранат немцы ни чего сделать не смогли. Одного часового пограничники взяли живым, так что допросить было кого, остальных посекло осколками гранат. Одна из комнат, где собралось большинство фашистов, выглядела особенно неприятно. Намокшая от крови форма, тяжелый запах и вид тел, лежащих в неестественных позах, вызывал неприятные ассоциации со скотобойней. И все же с одним тяжелораненым я успел переговорить, прежде чем он умер. Перед смертью многие тайны становятся неважными, фашист хотел жить и даже понимая безнадежность ранения, все равно пытался доказать свою ценность, что бы его скорее доставили в госпиталь.

Как и ожидалось, это были диверсанты сводной группы 8-ой роты 800-го учебного полка особого назначения «Бранденбург». Командиром роты был старший лейтенант Зигфрид Граберт. Задачей группы кроме разведки было определить уязвимые места в советской обороне, выйти в район отступления ополченцев, и спровоцировать среди них панику, что бы превратить отступление в бегство, этот прием у них был хорошо отработан. Так же раненый сообщил, что именно 8-я рота в июле 1941 года отличилась тем, что захватила для 6-й танковой дивизии невредимым стратегически важный мост через реку Луга. Ну и самым важным было то, что в этом месте назначена встреча с еще одной группой диверсантов, которая должна была совершить подрыв чего-то важного в ближайшем тылу наших войск. Точного наименования объекта раненый не знал, а вот примерный маршрут движения группы указал. В принципе после этого надобность в допросе часового отпала, основное мы узнали. Уничтоженная группа имела отличную экипировку, к сожалению частично поврежденную, но боеприпасы мы пополнили. А я в очередной раз разжился неплохим клинком, с надписью на лезвии выполненной готическим шрифтом. Смотрится неплохо, но придется ее зачернить, если хочу его носить, ведь наверняка какая-нибудь гадость написана. Рации пришел конец, мало какая техника будет работать с такими дырами в корпусе. Взяли ее на запчасти, и только потому, что связисты вечно жалуются на нехватку всего, так что пусть будет им подарком. А вот шифротаблицы и блокнот остались целыми, они уже другой службе могут пригодиться.

Поставленная нам задача формально была выполнена, но оставлять за спиной ДРГ противника, готовящую крупную диверсию в нашем тылу не следовало. Нет, если бы в моем подчинении были простые красноармейцы, я бы всерьез задумался, о действии своими силами, а не привлечении дополнительно пары взводов пехоты. Но со мной-то были бойцы прошедшие специальную подготовку, способные к задержанию нарушителя границы. К тому же осмотр местности, позволил нам с высокой степенью вероятности предположить, куда пойдут и где их можно перехватить, дальнейшее же было делом техники.

Примерно через час все было готово к встрече. Еще раз осмотрев позицию, я остался доволен маскировкой, даже зная положение пограничников, не удалось отличить их лежки от ландшафта. Что-то долго нет нашего противника, по расчету времени они уже должны были появиться. Может, мы с местом засады прогадали, не там ждем? Лежать не двигаясь и при этом, не давая мышцам затечь — целое искусство, к счастью и меня и пограничников этому обучили. Поэтому, пока есть возможность, одним коротким движением размял затекшие мышцы, в следующее мгновение снова превратился в ничем не примечательную кочку на поросшем колючим кустарником краю оврага. «Задержались, мало ли что у них по дороге случилось»: — успокаивал я себя. Хотя все сильнее беспокоило, а не выбрала ли группа диверсантов обходную дорогу. Она конечно удобнее, но и шансов, что на ней расположится пост больше. Сам бы я туда бойцов не повел, но что бы исключить такую возможность у противника, пришлось разделить нашу группу. По правилам, для захвата противника живым, требуется двукратное превосходство над ним, но приходится рисковать. К тому же из пяти, обнаруженных диверсантов нам нужны только двое: командир группы и радист, остальные простые боевики и интерес представляют в меньшей степени. Получится взять — хорошо, нет ну и ладно, главное сорвать им выполнение задания.

Не длинная полянка, среди разросшихся кустов, выбранная под засаду, не отвечала требованиям, предъявляемым, для этих целей к пехотным подразделениям, но нам подходила. Расчет на то, что противник в таком укромном месте, чуть-чуть расслабится, а нам, для выполнения задачи, и этого будет достаточно. Другой возможности пройти мимо нас, все равно нет. Или двигаться, по едва заметной тропинке, проходящей поверху оврага с нашей стороны, или спуститься на его дно. А там с грузом идти сейчас ой как не просто, спасибо недавним дождям. Ну, а полезут сдуру вниз, хотя это и нежелательно, все равно возьмем, но тогда чисто уже не сработаем, придется по конечностям стрелять.