Чтение онлайн

На обратном пути боец, приданный мне в качестве водителя, выжимал из машины максимум возможного, торопясь успеть на ужин. Сидя позади него, я одной рукой вцепился в ручку на сидении, а второй держался за запасное колесо на багажнике люльки, что бы хоть так гасить инерцию тела на кочках, при этом переживая за продукты, уложенные на пассажирское сидение. Предстояло проставиться за вливание в коллектив и благополучное возвращение с задания. По-хорошему, нужно было бы организовать стол, по принципу угощения фашистских офицеров, уж для своих-то можно и расстараться, но сказывался дефицит времени. В 23.00 мне предстоит вылететь с Мальцевского аэродрома с курьерским самолетом на Москву. Именно поэтому я и не сдерживал бойца, хотелось посидеть в приятной компании хотя бы пару часов, а нормальное застолье я организую потом, заодно и за награду проставлюсь. Кстати цены на колхозном рынке Вязьмы неприятно удивили. Килограмм копченого сала уже стоил за сто рублей, водку, являющуюся для русского человека стратегическим продуктом, как в девяностые, достать можно было только с рук за сумасшедшие двести рублей за пол-литра, при том, что коньяк пока стоял на витринах магазинов, начинаясь с цены в десять рублей за бутылку "Апшерона". Деньги у меня оставались с прошлого раза, а тут еще и зарплату получил, так, что экономить не стал, но неприятный вывод, что в немецком тылу мне бы это обошлось дешевле, сделал.

Еще до отъезда в штаб фронта, я распорядился не далеко то лагеря, на берегу Угры, смастерить стол на десять человек и сколотить лавки, а так же развести костер, с возможностью установления котла. Армейская еда хоть и сытная, но однообразная, поэтому решил побаловать мужиков царской ухой на курином бульоне. А что, и готовится быстро, и стол разнообразит, ну и под водочку чудо как хороша. Поговаривают, что "уху из петуха" придумали хитропопые монахи, что бы скрасить серые будни поста, но от этого блюдо хуже не стало. Я планировал до последнего хранить способ приготовления в тайне, нахваливая местную рыбу как самую наваристую, так как все командиры происхождением из бедных семей и что уха это чисто рыбное блюдо, с редкими вкраплениями жирка на поверхности, знают с детства. Такой вот простенький беззлобный розыгрыш.

К моему возвращению, все было готово, мой зам по хозяйству старшина, которого я, с недавних пор, зову просто Петрович, расстарался от души. В большом котле, на "медленном огне" варились два молодых петушка, разрубленных на четыре части. Как я и просил, ни каких специй в бульон не добавляли, только посолили по вкусу. Старчака я предупредил, что жду его и весь командный состав курсов, в указанном месте через полчаса, и при помощи старшины и еще одного бойца приступил к приготовлению закусок. Первым делом выловил куриное мясо и вместе с несколькими бумажными пакета отдал "на стол" своим бойцам, пусть тоже отпразднуют мое возвращение. За одним столом с командирами им сидеть не по чину, но поделиться "вкусненьким" я посчитал необходимым, и даже разрешил Петровичу выдать им по сто грамм из НЗ. Раздав указания по чистке овощей и нарезке продуктов, вернулся к котлу и проверил жар костра, решив, что он не достаточен, подгреб немного углей. Вода должна чуть-чуть кипеть но, ни в коем случае не бурлить. Опустив в бульон две очищенных, но не резаных луковицы и корень петрушки, пошел чистить рыбу. Парни не знали, что я подсуечусь и привезу десяток стерлядок, поэтому наловили местной рыбы. Обижать их не хотелось, так что пришлось отобрать несколько крупных экземпляров и посадить бойца на их чистку. Остальную рыбу я замотал в кусок марли и просто опустил в котел, какой — никакой, а навар добавит, при этом не разварится и чешуей с костями не испортит вкус. Стерлядь самая мелкая рыба из осетровых имеющая одну неприятную особенность — острые костяные пластины по бокам, возиться с которыми целая морока. Рыбы у нас хватает с избытком, бульон готов, так что не сильно заморачиваясь, я ее выпотрошил, отрезал головы и хвосты, а потом просто стягивал с рыбин кожу, вместе с пластинами. Метод варварский, у стерлядки там красивый желтый жирок, добавляющий блюду специфический вкус, ну да ладно, сильно в приварке уха не потеряет, а у меня высвободится время, так как пришла пора доставать лук и петрушку, свою задачу они уже выполнили. Заодно аккуратно достал из котла марлевый мешок с мелкой рыбой, ей для приготовления десяти минут за глаза хватило. Переложили мелочь в большую тарелку. И на такую найдутся любители пообсасывать рыбные косточки. Засыпав порезанную на "пятаки" морковь, стал по куску опускать в бульон рыбу. Стерлядь просто нарезана ломтями — костей в ней нет, одни хрящи. А вот остальную рыбу перед этим разрезал вдоль хребта и избавлялся от костей, нарезая затем порционными кусками. Стерляжьи головы и хвосты тоже пошли в дело, находятся специалисты, которые, разбирают их на составляющие с великим удовольствием.

К этому времени шумной компанией подошли командиры. Что бы не затягивать время, сразу пригласил всех к столу, пока и нарезанного для закуски хватит, а там и горячее подойдет. Сидели, выпивали, разговаривали. У каждого уже было по две — три фронтовых истории, которыми можно поделиться с товарищами. Картошку в уху заложили без меня, я только приглядывал со стороны, засекая время, а вот окончание процесса не пропустил. Тут ведь у каждого свой церемониал. Проверив готовность, засыпал мелко порезанную зелень, затушил в бульоне уголек, тлеющий, на конце березовой палочки и вылил в котел чарку водки. Вот и все, теперь снять котел с огня и дать ухе настояться минут десять. Судя по аромату, наваристости и прозрачности бульона уха удалась, что через некоторое время и подтвердили товарищи командиры, работая ложками и прося добавки.

В Москву я улетал в отличном настроении, расслабленный и благодушный. Пил я не много, все еще опасаясь последствий контузии, да и вечер закончился посиделками у настоящего самовара. Главным на этих посиделках было не стремление напиться, а посидеть и пообщаться с будущими коллегами в неформальной обстановке. Если честно, то и от самого процесса организации этого мероприятия я получил огромное удовлетворение. Летели в своем тылу, необходимости крутить головой, выискивая в небе противника, не было, так что я спокойненько проспал всю дорогу.

В этот раз приземлились на другом аэродроме и роскошной машины за мной ни кто не прислал. Наступила ночь, в столице уже действовал комендантский час и куковать бы мне с вещами здесь до утра, но повезло. За штабной почтой прибыла полуторка фельдегерьской службы, для них время суток особой роли не играет — главное своевременная доставка корреспонденции. Ребята вошли в мое положение и, внимательно изучив сопроводительные документы, согласились подбросить до гостиницы, точнее до места, в котором я останавливался прошлый раз, предписание было выдано именно на этот адрес. К счастью для меня, им, оказалось, по пути и не пришлось петлять по темным улицам Москвы. Светомаскировка соблюдалась неукоснительно, так что красоту ночного города мне посмотреть не удалось.

Ночное появление на пороге известного мне здания и дальнейшее заселение вызвало небольшой переполох, но все благополучно разрешилось, так как номер на мое имя был забронирован по указанию самого Пономаренко. Именно номер, как в нормальной гостинице. За время моего отсутствия произошли значительные перемены и целый этаж был переделан если и не в люксовый, то в очень приличный бизнес класс с комфортными условиями проживания. Даже умудрились туалет и раковину для умывания в каждый номер установить, кроме того на этаже имелись две ванные комнаты. Одной, из которых я вознамерился, было воспользоваться, как открылась дверь и с чистым бельем в руках зашла Татьяна, та горничная — хохотушка, с которой в прошлый раз сложились очень тесные, в прямом смысле этого слова, взаимоотношения. Она немного смущалась, не зная как себя вести, в смысле, не зазвездился ли я. Развеивая все сомнения, делаю шаг вперед и, обхватив за талию, притягиваю ее к себе. Татьяна, что-то смущенно пищит, но я не слушая, впиваюсь в сочные и податливые губы. Дальше мы следуем зову природы и приходим в себя на смятом белье.

— Я знала, что ты сегодня приедешь, и специально подменилась, — шепчет она, тесно прижавшись ко мне. Да по-другому и не получится, кровать-то односпальная. Потом она спохватывается, что ее могут потерять и выскользнув из объятий убегает, шепнув на последок, что придет утром.

После ее ухода, я хотел встать, что бы по нормальному застелить кровать, так как до этого успел просто накинуть простыни поверх одеяла, но сил вставать не было и я незаметно для себя провалился в сон. Снилось что-то приятное и радостное, но как это обычно бывает, в памяти, ни чего не отложилось. Пробуждение было приятным благодаря тому, что Таня свое обещание, заглянуть утром, выполнила, она то и была моим будильником. Приехал я не с пустыми руками, кроме обязательных "представительских" сувениров с фронта я, заранее рассчитывая на "теплый " прием, захватил и подарки для Татьяны и ее подруг. Немецкий летчик-радист в знак благодарности через Яшу передал мне образцы изделий французского ширпотреба — три пары чулок и кое-что из парфюмерии. Для него это ни чего не стоило, а для женщин СССР вещь с биркой "сделано во Франции" рассматривалась как предел мечтаний, хотя на мой взгляд та же "Красная Москва" имела более приятный и близкий к натуральному цветочный запах, чем представленный образец французских парфюмеров с его более резким ароматом, но кто этих женщин поймет. Увидев, выкладываемые из вещмешка подарки Татьяна, сначала не поверила, что это ей, а когда получила подтверждение, то прижав кулачки к груди, даже запищала от восторга, напомнив боевого хомячка, защищающего свои сокровища. Она чуть не кинулась повторно меня "будить", но я, смеясь, сумел отбиться, намекая, что время для этого у нас еще будет, но позже.

Радостная девушка умчалась хвастаться и делиться с подругами, а я стал собираться, рассчитывая с утра посетить военторг. Моя полувоенная форма, конечно, смотрелась неплохо, но к руководству и на награждение предстояло являться в форменном обмундировании. Правда порядок представления и очередность пока была не известна, но я предпочел быть готовым к любому развитию сюжета. Приведя себя в порядок, отправился в столовую на первый этаж, гулять с пустым желудком посчитал не разумным.

Дежурная по этажу, от которой уже пахло знакомыми французскими духами, перехватила меня у своего столика и протянула листок, на котором был составленный кем-то мой распорядок на день. Руководство решило не пускать все на самотек, а четко указало где, когда и во сколько я должен присутствовать. Так же была предусмотрена и смена формы, для чего мне предлагалось воспользоваться гостиничным гардеробом, что в принципе довольно предусмотрительно, не один я возвращаюсь в столицу из командировок.

Сразу после завтрака волна встреч и подготовительных мероприятий захлестнула меня с головой так, что я даже остался без обеда. За день, я успел встретиться с замом Пономаренко, самого его в Москве не было, где мне подробно объяснили, что по совокупности совершенного мною с начала войны, учитывая два ранних представления к наградам и задержки с очередным воинским званием было принято решение, объединив все заслуги, наградить высшей наградой СССР — Орденом Ленина и с сохранением звания перевести в структуру НКВД, фактически повысив до подполковника. Затем в Разведуправлении Генштаба в доме № 17 по улице К.Маркса написал отчет о командировке, подписал очередное неразглашение и узнал "правильную" или скорее отредактированную версию выхода из окружения "лесной дивизии", широко освещаемую в средствах массовой информации. Посетил Управление НКВД, где познакомился со своим начальником-куратором, меня поздравили с переходом в подчинение этого славного ведомства, ознакомили с должностными инструкциями, потом заставили сдать целую кучу расписок о соблюдении режимов секретности. В завершении, меня уведомили, что переход мой носит чисто формальный характер, я по прежнему остаюсь военным наблюдателем при курсах подготовки диверсантов с сохранением всех предыдущих договоренностей, просто добавляется еще один ежемесячный отчет и контроль за подготовкой групп, дополнительно направляемых по ведомству НКВД. На заключительном этапе я посетил Политуправление, где снова расписывался за каждую инструкцию и давал подписки о неразглашении, кроме того, вспомнив, что капитан Песиков когда-то окончил партшколу, меня обязали после награждения в составе агитбригады выступить на митингах перед рабочими Московских заводов. Единственное, что удалось отбиться от чести выступления на радио и встречи с представителями прессы. В отсутствии интернета и телевидения, радиовещание и печатное слово становилось самым мощным средством информации и пропаганды населения, поэтому живое слово от непосредственных участников боев было очень актуально. В политуправлении данное направление деятельности было на особом контроле, и от включения в программу передач спасла меня только ссылка на подписку о неразглашении.

К вечеру вымотался так, что еле добрался до гостиницы, успев по пути прикупить кое-что на ужин. В стране с начала войны была введена карточная система, но с продуктами пока перебоев не было и в коопторге можно было купить все, хотя и значительно дороже. Гостиничная столовая была естественно уже закрыта, а в буфете ни чего толком не было, так что пришлось напрашиваться к девчонкам на чай, правда, со своими продуктами, ну так я и брал их с таким расчетом. Тут же и Татьяна подошла, хотя смена была не ее, но я помнил обещание "отблагодарить" за подарки так, что ее появлению не удивился. В городе мне предстояло провести несколько дней, пока не закончу все дела, ведь еще предстояло выбить материально- техническое обеспечение и вооружение для бедующих партизан так, что к перспективе ночевать не одному я отнесся положительно. Не успели мы распрощаться с гостеприимными хозяйками, как они спохватились, что не подобрали мне форму на завтрашнюю церемонию награждения. Пришлось потратить еще полчаса на примерку, а фурнитуру мне пообещали пришить к утру сами девушки, опыт у них уже имелся достаточный.