Там, где я тебя нашёл
Шрифт:
Сделав ещё глоток, меня обдало жаром, и возмущение выросло ещё больше. Жрёт и хоть бы что ему. Меня так потрепали. Ни за что! А он такой простой парень, типа ни при чём. Помыл, накормил, можно сказать, спас. Прямо принц на белом коне!
Что ты мясоед? Вкусно тебе горилла?
Сверлю его взглядом. Он поднимает взгляд и встречается с моим. Смотрим друг на друга и тут, я не знаю как, но моя рука выплёскивает оставшееся виски ему в лицо. Этот взгляд… всё, мне конец.
Глава 7
Я видела, как его глаза наливаются кровью. По лицу стекал выплеснутый мною виски, а рука со стаканом замерла в воздухе. Он утерся рукавом и быстро перевалился через стол, ко мне схватив за горло. Мне нечего было сказать, да и сопротивления никакого я не успела оказать. Он мог спокойно меня задушить одной рукой. Да что там, сломал бы как куклу…
Зачем я это сделала?
Он смотрел мне в глаза, держа в своей руке мою шею. Понимая, какую глупость я совершила, еле выговорила «прости». И его хватка ослабла, но не отпустил. Придвинув моё лицо максимально близко к своему, четко предупредил.
— Никогда так больше не делай.
Я моргнула глазами в знак согласия. Он отпрянул назад на табуретку. Вид у него был какой-то опустошенный, а я растирала рукой шею. Не скажу, что мне было больно, а скорее страшно до усрачки. Потому что сердце колотилось в груди так, что кажется, его стук был слышен в повисшей тишине.
— Иди спать, — мрачно сказал он не глядя на меня.
Я молча ушла, не решаясь провоцировать его своими выходками. Достаточно уже. И так ясно, что злить этого мужлана нельзя. А я не могу держать себя в руках и как специально лезу на рожон. Забравшись под одеяло на диване, укуталась по самую шею и молча смотрела в потолок, размышляя о том, что будет дальше. А что будет? Я вообще понятия не имею…
Сколько мы тут пробудем, и отпустит ли он меня вообще, было не понятно. Но, ведь он обмолвился, что выбравшись из этой передряги, я буду обсуждать с подругами свои мысли. Значит, он может меня отпустить. Ведь спас же, и не раз. Просто нужно не бесить его и придерживаться правил. Может он сам не знал, что я работаю в этом банке, а я уже обвинила его во всех грехах. Неужели я такая предвзятая? Ведь тогда, в ту ночь он показался мне не таким плохим… Он странный, и понять его мотивы мне вообще не возможно. Нет, чтобы нормально объяснить, что к чему, он пугает меня своим поведением.
Пока лежала и общалась со своими мыслями, увидела, как он стелет себе на полу возле камина покрывало. Неужели реально будет спать там? Сбросив с себя лёгкий свитер и брюки, лёг спиной ко мне и накрылся пледом. Ни подушки, ни матраса… просто на полу, как собака…
Почему-то мне стало его жаль. Вот не знаю, как это можно объяснить, но в голове промелькнула странная мысль. Люди так себя не ведут просто так. Этому всегда предшествуют какие-то события, и обычно мрачные и неприятные. Он молчалив, строг, опасен и закалён… Что с ним происходило, чтобы стать таким, остаётся загадкой.
Может это привычка после тюрьмы? Ну, там же нет условий нормальных и выживают только сильные. Сидел ли он? А может что-то из детства? Неприятно осознавать, что ты, избалованный жизнью человек, не замечал вокруг себя людей, нуждающихся в простых условиях. То, что у тебя считается нормой, у других настоящая мечта. И это касается не только еды и удобств… сейчас речь идёт о том, что любовь, которую мы получаем от родителей, воспринимается как нечто само собой разумеющееся. Ты не ценишь это, либо просто считаешь, что так просто обязано быть. А есть люди, которым этой любви совсем не досталось. Они обделены с самого начала. Нет примера общения, которое наполняет душу светом и добром. Только страх, обида и злость становятся спутниками таких несчастных.
Лежала я, смотрела на него, а потом закрыла глаза, вспоминая своих родителей. Они, наверное, сейчас себе места не находят. Нужно им как-то сообщить, что я жива. Может Джим сжалится, и поймёт мои переживания. Я постараюсь завтра не спорить с ним и просто делать так, как он сказал. Надеюсь, что папа не в больнице.
***
Меня разбудил шорох одежды, которую на себя натягивал Джим. Открыв глаза, встретилась с его мрачным лицом, которое ничего не выражало. Никаких эмоций. Если вчера он улыбался и злился, то сейчас ничего. От этого как-то похолодело внутри.
Он ушёл на кухню, гремя посудой. А я не решалась войти туда. Он меня не звал. Села на диван и уткнулась лицом в свои колени. Не знаю, что мне делать. Сижу бесполезно. Собравшись с мыслями, подошла к окну, чтобы рассмотреть местность, где я нахожусь. За окнами простирался густой лес. Никаких намеков на цивилизацию поблизости. Мы здесь одни. И даже если бы я хотела убежать, то куда? Я не знаю дороги и вообще где я.
Вспоминая вчерашние размышления на его счёт, подумала, что нужно как-то наладить с ним контакт. Если у меня это получится, то возможно, получу свободу. Ведь видела его с другой стороны. Он тогда отвёз меня домой. Был бы отморозком, то мог спокойно увезти куда угодно и делать со мной что захочется. Но не сделал этого. Значит…
— Иди, ешь и выходи на улицу, — прервал он мои мысли. — Наденешь вот это, — он указал на серый пуховик и старые угги. И вышел из дома с каменным лицом не глядя в мою сторону. По спине пробежал холодок.
Вещи были женские. Тоже его сестры? Сколько у него тут запасов и где она сама? Решив, что не стоит думать об этом, а тем более спрашивать его, пошла на кухню. На столе меня ждал завтрак из двух жареных яиц с беконом и ломоть хлеба. Поймала себя на мысли, что завтрак мне готовила только мама. Мужчина никогда… Эндрю даже кофе с утра не делал. Мог разве что в гостинице завтрак заказать, когда мы куда-то ездили. И то, в основном это делала я. А так, всё что касалось питания, было личным делом. Сидя за столом, я увидела в окошко, как Джим ставит какие-то дощечки на толстое бревно напротив дома. Что он собирается делать? Быстро доев яичницу, помыла тарелку и пошла, одеваться в теплую одежду.
Выйдя на улицу, в нос ударил запах сырости. Осенние листья, мох и деревья с примесью свежести лесного утра, будоражили кровь. Я давно не была на природе, а именно в такой дикой местности. В основном бывала на курортах. Джим обернулся, встретив меня серьезным взглядом, и махнул рукой.
Глубоко вдохнув, пошла к нему, не подозревая, что он задумал. Но в душе надеялась, что ничего плохого. Он достал из-за бревна ружьё и дал мне его в руки. Опешив от такого жеста, не смогла удержать его и нечаянно выронила. Он громко вздохнул, слышалось раздражение.
— Зачем мне это? — спросила его, стараясь не бесить.
— Ты должна научиться пользоваться ним. Я тебя научу, — ответил он. — Бери в руки.
— И ты не боишься, что я…
— Убьёшь меня? Как вчера? — с ехидством спросил он.
— Да, — глядя на него ответила я.
— А ты хочешь меня убить? — изогнув бровь, спросил он и взял рукой ствол ружья в моих руках, направив его себе в грудь. — Давай, можешь избавиться от ублюдка! — рыкнул он, что я с перепугу дернулась и ружьё вывалилось из рук.