Чтение онлайн

– Но это только в том случае, если на багажнике появится четвертое кольцо, – рассмеялся Волошин. – Пусть отец больше не скупится, может, тогда из нее «куколка» и получится!

– А отец тут ни при чем! Я ее сам купил, за собственные заработанные денежки! Два месяца вкалывал!

– И как это, будучи студентом, ты смог за это время минимум две тысячи баксов заработать? Научи меня, – не унимался Сергей.

– Легко! – горделиво тряхнув своей пышной шевелюрой, ответил Вовка. – У нас президентские выборы были?

– Были. Ну и что?

– А кто, по-вашему, больше всех на выборах пашет, а?!

– Политики, наверное, – задумался Волошин.

– Нет, дядя Сережа, – гордо констатировал Вовка, – студенты! Я, пока предвыборная кампания была, агитировал за шестерых кандидатов, носил на спине и груди их портреты, а в моем гараже хранилось такое количество флагов политических партий, что я (на всякий случай, чтобы не спутать, за кого агитировать) на древках писал их названия.

– Понятно! – весело рассмеялся Волошин. – «Мы не сеем, мы не пашем, мы валяем дурака, здоровенным флагом машем, разгоняем облака!».

В ответ парнишка безудержно расхохотался.

– Да, в наше время такого не было… – ошарашенно пробормотал Сергей.

– Да, говорят, что в ваше время такого точно не было! – засмеялся Вовка и сел за руль своего кровно заработанного «лунохода».

Открыв дверь квартиры, Волошин огляделся по сторонам. К счастью, мамы Нади еще не было. Зайдя в ванную, Сергей застыл под приятной, расслабляющей струей теплой воды. Сосредоточенно глядя в никуда, постоянно думал. Думал и злился. Он ругал и ненавидел себя за то, что уже прямо сейчас не звонит Факиру и не ищет воскресшего Евгения Григорьевича. За то, что сегодня ночью не взял у судьбы то, что она так внезапно преподнесла ему на блюдечке с золотой каемочкой. За то, что не отправился с Мариной в аэропорт и не взял билеты в Дамаск. Он ругал себя за все! Но это были эмоции, глупые и необузданные. Эмоциям он не доверял. «Жизнью должен управлять разум», – так говорил его отец.

Обмотавшись полотенцем, Сергей, покачиваясь, как зомбированный, вышел из ванной и, оставляя на паркете мокрые следы, поплелся в спальню. Поставив будильник на десять утра, он уснул, что называется, «по дороге к подушке». Ему снились тенистые берега Днепра, большие красивые глаза Марины и маленький беззубый мальчик, тянущий к нему свои пухленькие ручки. Вместе они гуляли у речных склонов. Внезапно грянул гром, пошел сильный ливень… Что было дальше, он не увидел. Неожиданно землю затрясло, закружило, и он перепугано открыл глаза.

Прямо над ним с трубкой в руке стояла мама Надя. Дергая за руку, она осторожно, но напористо пыталась его разбудить.

– Сережа, проснитесь. Сережа, пожалуйста, вставайте, – неустанно повторяла Надежда Петровна каким-то приглушенным, осипшим голосом.

– Что случилось? – не очень хорошо соображая, спросил Волошин, который так и не понял, почему вместо Марины перед ним мама Надя.

Переведя взгляд на часы, он раздраженно пробубнил:

– Еще даже нет восьми.

– Сереженька, пожалуйста, возьмите трубочку, – ласково, даже немного заискивающе попросила домработница. – Это Леночка, жена Ермакова, звонит.

Взяв телефон, Волошин поднялся и, обхватив руками свои худые волосатые колени, хмыкнул в трубку:

– Ленка, ну и вредная ты баба! Ни себе, ни другим покоя не даешь! Сама вчера свалила, выспалась, как младенец в люльке, и достаешь всех с утра пораньше. Сказал же тебе: проведу французов, потом позвоню! – без ответов и приветов проворчал он.

– Сережка, миленький, – тихо простонала Елена каким-то чужим, незнакомым голосом, – Валерку убили.

– Что-о? – протянул Волошин, еще больше открыв глаза в надежде на то, что услышанное является продолжением сна.

– Валерку убили, – повторила Лена и так дико зарыдала, что у Волошина по спине побежали мурашки.

– Лен, это ты? – на всякий случай переспросил Сергей.

– Волошечка, – завыла Ленка так, что у него внутри все сжалось, – я сейчас тоже умру!

– Ленка, нельзя! Не бери грех на душу, у тебя дети. Ты где?

– Дома. Милиция только что уехала. Криминалисты забрали Валеркино… – голос ее задрожал, – тело. Я одна. Дети пока у соседки.

– Я сейчас приеду, слышишь, миленькая, я сейчас приеду! – на ходу натягивая брюки, выкрикнул Волошин.

Дрожащими руками он пытался застегнуть рубашку, но вредные пуговицы никак не хотели попадать в проклятые маленькие дырочки. Сплюнув, нацепил первые попавшиеся туфли и, глядя на маму Надю перепуганными глазами, несвязно пробормотал:

– Вам… это… можно домой. Беда, Надежда, беда. Ничего не понимаю. Убили Валерку. Кому он мешал? Он ведь даже мухи никогда не обидел. Ничего не понимаю… – снова повторил Сергей, растерянно роясь в барсетке.

Найдя ключи от машины, он быстро спустился в паркинг. В поредевшем ряду машин одиноко стояла его «тойота». Быстро открыв дверцу, он машинально включил зажигание.

Выехав на проспект, Волошин попал в бесконечную вереницу киевских пробок. Сигналя и ругаясь, водители нервничали и оглядывались по сторонам. Включив кондиционер, он трясущимися руками вцепился в руль, безудержно ругая и проклиная столичную власть. Казалось, еще чуть-чуть – и он пойдет на таран, настолько сильно он спешил к дому, где еще совсем недавно жил его лучший друг. Неожиданно поток машин стал уменьшаться, и Сергей довольно быстро (по столичным меркам) оказался возле небольшого нового дома из красивого красного кирпича, стоящего на Оболонской набережной.

Быстро поднимаясь на восьмой этаж, он с трудом сдерживал волнение, которое становилось тем сильнее, чем ближе он был к квартире своего друга. «Своего друга», – повторил Волошин, который даже в мыслях не мог произнести «своего погибшего друга».

Двери лифта раскрылись, и он увидел проем знакомой лестничной клетки. Но не успел сделать и одного шага, как какая-то невидимая сила, ударив в лицо накатившей волной ужаса, откинула его назад. Прямо перед ним на полу виднелось белое очертание человеческой фигуры, раскинутой в неестественной позе. В изголовье, накрытое любимым Валеркиным джемпером, расползлось багровое пятно крови.

Волошин почувствовал, как у него перехватило дыхание. В глазах почернело. Казалось, еще мгновение – и он потеряет сознание. Прижавшись к стене лифта, он не мог пошевелиться. «Его убили возле двери родного дома. Дерзко. Цинично. Подло», – звенело в его голове. Открыв обезумевшие глаза, Сергей снова уставился на рисунок. Нет, он не мог, он просто никак не мог переступить через то место, где совсем недавно лежало… Машинально нажав на кнопку девятого этажа, Волошин, наконец, попытался вдохнуть. Спасая, лифт увез его из этого страшного, проклятого места.