Чтение онлайн

Григорий Иванович пришел и выступил. Рассказал все как есть, без утайки. И как сидел он на берегу Сиваша и обдумывал план наступления на барона Врангеля, и как еще раньше, будучи членом реввоенсовета, руководил из бронепоезда защитой города Царицына от генерала Шкуро. А про скачки в Пятигорске пообещал ребятам рассказать в другой раз, поближе к 7-му ноября. Если, конечно, товарищ полковник возражать не будет.

К началу восьмидесятых записей скопилось столько, что пришлось купить для их хранения молочный бидон. А к середине девяностых яблоня (груша) засохла, не в силах таить у себя под корнями секретную информацию. И тогда Григорий Иванович понял, что пора бы подумать и о вечности. Он выкопал бесценные записи и попытался их продать прямо под окнами ближайшего посольства. Впрочем, без особого успеха: к тому времени из всех соотечественников, имевших отношение к вышеозначенным беседам, на своей исторической родине остался один бидон. Остальные разбрелись и осели где придется — в Австралии, Англии, Америке… (далее — по алфавиту). И тогда Григорий Иванович понял, что последние семьдесят с лишним лет прожил совершенно зря.

Тогда он снял со стены пенсионного вида маузер, зажмурился и нажал на гашетку, целясь себе в лысый висок. Позеленевший капсюль старчески пыхнул, полуразложившийся порох сердито зашипел. Одряхлевшая пуля с трудом выползла из проржавевшего ствола и упала Григорию Ивановичу в правое ухо.

— Что? Говорите громче, не слышу! Контузия! — закричал Григорий Иванович, в ужасе открывая глаза. И увидел прямо над собой историческое лицо комдива.

— Дождь, говорю, скоро будет. А в дождь я особенно лютый, — повторил комдив, не слезая с коня. — Так что выковыривай, красный боец, эту самую дрянь, которая вползла в твое ухо по причине полной бессознательности, и догоняй свой полк. Хватит на травке прохлаждаться!

И тогда Григорий Иванович вдел героическую ногу в стремя и поскакал к Перекопу, догоняя барона Врангеля. И пока скакал к белогвардейскому Сивашу, мечтал лишь об одном — остановиться и портянки перемотать.

Остальное, он это знал, сделают за него историки.

Дворник Семенов Иван Петрович, 1949 года рождения, холост, ранее не судим, пропал в четверг, 15 октября, прямо на рабочем месте. Последним, кто его видел в тот день, был участковый инспектор Бобров, остановившийся поговорить с Семеновым насчет несовершеннолетних.

— А что, Иван Петрович, ребятишки у тебя в подвале по вечерам не собираются? — спросил участковый, щедро открывая перед дворником пачку «Примы».

— Бывает, и собираются, — ответил Семенов, одалживаясь сигаретой. — Не далее как вчера видел троих таких… Шмыг в подвал — и молчок. Правда, через часок обратно вылезли.

— Как они выглядели? Глаза блестят, руки ходуном ходят? — профессионально заинтересовался Бобров.

— Это почему же — ходуном? — удивился дворник.

— После клея потому что, — пояснил Бобров, но дворник ему возразил:

— Это смотря какой клей. Ежели «Момент», то да, ходуном. А вот который «БФ»…

Но здесь Бобров его оборвал:

— Ты мне тут лекции не читай! Говорю, ничего подозрительного не заметил?

— Ничего.

— Плохо. Надо бы замечать, — посоветовал Бобров. — Они как клея нанюхаются, так такие «мультики» смотрят! Никакого телевизора не надо.

— Без телевизора нынче никак нельзя, — возразил дворник. — Я телевизор каждый день смотрю. Особенно, когда про политику говорят или, скажем, зверушек показывают.

— Ты бы лучше, Иван Петрович, нынче вечерком в подвал заглянул, — сурово посоветовал участковый. — Заодно и посмотришь, кто там собирается. И зачем. Потом мне все расскажешь. Для профилактики. Смекнул?

На этом и уговорились.

Дождавшись вечера, Иван Петрович, прихватив для маскировки лопату, спустился в подвал дома, где жил и работал. Спустился — и с концами! День прошел — нет его, другой прошел — нет его… Пропал человек! И все попытки его отыскать закончились безрезультатно.

Прошла неделя, другая, и про Семенова стали забывать. В ТСЖ «Новосел» подумали-подумали, да и наняли себе другого дворника. Начинался ноябрь, с деревьев густо валилась листва, и работы у нового дворника было изрядно. Бобров несколько раз встречался с ним, пробовал завязать знакомство, но дворник ссылался на занятость, курить не курил и на контакт с участковым не шел. В конце концов, Бобров от дворника отстал и пачку «Примы» перед ним уже не распечатывал.

Можно было бы поставить точку на странном исчезновении, случившемся в ТСЖ «Новосел», если бы не таинственные события, развернувшиеся в доме вслед за пропажей Семенова. Это было что-то необычное, пугающее и необъяснимое, — одним словом, чертовщина какая-то, кошмар! Впрочем, по порядку.

Началось с того, что в квартире номер семь, где проживал бизнесмен Коновалов, ровно в полночь произошло что-то вроде небольшого полтергейста. Вдруг в спальне с хрустом отодрались от стенки обои, и посыпалась из-под них иностранная валюта, как оказалось позже, утаенная Коноваловым от налогообложения. И пока хозяин квартиры метался по спальне, собирая рассыпавшиеся бумажки, в дверь уже стучался участковый Бобров с двумя понятыми и еще кое с кем из ФНС. Проклятый полтергейст не только оторвал обои в спальне, но еще и принялся хулиганить на кухне — стал швыряться кастрюлями, а заодно уж и разбил стулом окно. Словом, грохота было столько, что соседи срочно вызвали милицию. Она и приехала, причем без опозданий: Коновалов и половину бумажек не успел собрать. Доллары у бизнесмена изъяли, а самого его еще и оштрафовали на целых 800 МОТ, что в переводе на общегражданский язык означает «полная катушка».

Но это были еще цветочки. Не успела супруга бизнесмена отрыдать над протоколом, как крупно не повезло жильцу с первого этажа, скромному безработному Вареннику. Рассказывали свидетели, что выдали безработного голоса, начавшие регулярно звучать у него в квартире. Один раз голос громко спросил: «А чего это ты, Варенник, бочку со спиртом в ванной прячешь?». И надо же было такому случиться, что в этот момент под окном проходил участковый Бобров. Вот он все про спирт и услышал.

— А правда, почему в ванной? Что, другого места не нашел? — спросил Бобров, постучав безработному в дверь. Напрасно Варенник кричал, что этот спирт ему для компрессов нужен. Проклятый Голос уже успел раструбить на весь подъезд, что у безработного под кроватью стоит сто двадцать шесть бутылок поддельной водки «Капель», да еще и водочных наклеек два ящика. Крупно человек погорел! Да еще и без заработка остался.

— Прямо черт знает что в нашем доме творится, — жаловался председатель ЖСК Бузырев на общем собрании жильцов. — Не дом, а настоящее Чикаго получается. Лично я только вчера объяснительную написал, почему у нас бомжи в четвертом подъезде уже неделю в лифте живут. И вот, пожалуйста, новый факт: сегодня на чердаке склад с боеприпасами нашли! Откуда, спрашивается, на нашу голову эта пакость свалилась?

— А это ты у Егора, дружка своего, спроси! — раздался ужасный Голос, заставивший вздрогнуть и оцепенеть присутствующих. Побледнел и пошел покрываться пятнами Бузырев, охнула и начала сползать со стула супруга его Софья Михайловна. А сидевший здесь же участковый Бобров, хотя и был не робкого десятка, потянулся за «макаровым». Но обнажать ствол не стал — ограничился наручниками.

После этаких чудес в доме стали срочно распродавать квартиры. Первым уехал зубной врач Ляписток: погрузил на «мерседес» зубоврачебное кресло — и укатил в сторону Красного моря, оглядываясь на ходу. Впрочем, никто за ним и не гнался. Голос давно уже сообщил куда следует, где именно следует искать золотые слитки, которые Ляписток увез с собой в зубоврачебном кресле.

Впрочем, осмотр зубоврачебного кресла и изъятие золота Бобров оставил на совести таможни. А вот Степан Степанович Керосинников, по внешности — скромный пенсионер на 850 рублей в месяц, никуда уезжать не стал. Однажды утром подогнали к подъезду черную машину и увезли беднягу в морг под белой простыней. Не выдержало сердце у Степаныча — лопнуло в тот момент, когда в квартиру нагрянул Бобров со своим коллегой из Интерпола.