Чтение онлайн

Петя снова бросается в атаку, но бывший рассказчик отбегает.

– Ну ты, хрен с горы, – недоумевает старожил. – Так не положено. Сначала объяви войну. Причину назови.

– Макс, это он из-за меня! – горделиво вздергивает носик Таня.

– Да пошли вы все! – новичок приводит в порядок одежду.

– Ну вот, а казался рыцарем! – девчушка разочарована. – А ещё в джинсах!

– Настоящие? – интересуется бывший обидчик

– «Монтана», – небрежно пробрасывает обладатель сокровища.

Занятые своими разборками дети не замечают, что за их телодвижениями внимательно наблюдают трое подростков с непременными папиросками в зубах. Эти персонажи достигли той степени социализации, при которой весь двор знал их по кличкам: крепко сколоченный главарь Хрип, неуклюжий здоровяк Жбан и вертлявый Парша с рыжими волосами.

– Эй, Макс, – в соответствии с кличкой хрипло вопрошает главарь, – что, прописку новенькому выписываешь?

– Не ссы, новенький, – присоединяется к наезду Жбан. – Всем прописка нужна. Деньги есть?

– Мы играем, Таня пытается перевести разговор в безопасное русло.

– А-а, играли, – наезжает Хрип, – а почему нас не позвали?

– Ну, чё, дева, – гнусит Парша, – поиграем?

– Мы сами разберемся, – Максим задвигает за себя Таню.

– А, ты, Макс, шустрый, – хихикает вертлявый. – А делиться?

Жбан подходит к Петру и пускает табачный дым ему в лицо. Мальчик безрассудно бросается в ноги агрессора и сбивает его. Но тот тут же поднимается и…тут совсем неожиданно Максим бросается в те же ноги. Завязывается потасовка. Сверху на Максима наваливается Хрип. Вдруг Таня надрывает на себе одежду и бросается в кучу дерущихся и кричит:

– А-а-а! Насилуют!

Драка замирает. Джинсовый мальчик выталкивает девочку из кучи.

– Беги, миледи!

Мужики – доминошники поднимают головы. Танин слабенький голос набирает силу набата.

– Дядя Паша, держите их! Тётя Саша, вызывайте участкового! Насилуют!

Хрип отходит от кучи и командует:

– Жбан, Парша, уходим по-тихому. А ты, красотка, сначала титьки отрасти, тогда и голосить будешь. Ладно. Не прощаюсь. По одному двору ходим.

Троица хулиганов медленно уходит с поля брани. Подскочивший было к ним доминошник останавливается и провожает их взглядом. Максим, тяжело дыша, отряхивает штаны:

– Ну вот. Теперь и во двор не выйдешь.

– Кто это? – интересуется Петр.

Таня поправляет одежду и заодно восстанавливает прическу.

– Ну, мальчики, вы теперь мои пажи до гроба.

– Ненадолго, Тань, – старый знакомец, выпрямляет спину. – До следующей встречи с ними.

– А кто тогда будет меня защищать?

– Тань, – фыркает Максим, – ходи с бабушкой. Хотя пока не подрастешь, никто и не будет.

– Фи, ну и благодарность от спасенных, – несостоявшаяся миледи убегает в сторону подъезда.

Петя растерянно:

– И что же делать, Максим?

– Не знаю, Петя. Деньги есть?

– Нет.

– А как же нам теперь в школу ходить?

– Меня в сороковую записали.

– Здесь всех в сороковую зачисляют.

– Покажешь, как до неё добраться?

– Выйдешь минут за сорок до начала уроков. Встретимся в подвале. Внизу.

– Зачем?

– Обходной путь покажу.

Полнокровный сентябрь 1999 года

В автобусе едет Макс. Ему уже 24 лет. Он весьма пьян. Болтается по салону, подходит к другим пассажирам, что-то рассказывает, размахивая руками. Соседи иногда кивают ему, но большей частью отворачиваются. Автобус останавливается. Максим выходит на остановке и покупает в киоске, второго или третьего поколения периода первоначального накопления капитала, чекушку водки и пачку сигарет. Початую бутылку кладет во внутренний карман куртки. Идет к домам, пытаясь прикурить на ходу. Рядом с ним вырастает мужик в натянутой на уши черной шапочке – это выросший Жбан.

– Слышь, браток, притормози! Эй, слышь, который час?

– Нет часов.

– Что, что ты сказал?

– У меня сегодня сын родился!

– С-ы-ы-н…, а не гонишь?

Молодой Максим достает из внутреннего кармана куртки чекушку.

– Брат, давай отметим?!

– Не ссы, в натуре. Деньги давай, отметим.

– Жбан?! Это ж я, Макс!

– Брателло, в натуре. А чё, правда, сын?

– Правда, новоявленный отец отпивает из бутылька. Три шестьсот!

– А ты чё – заблудился? Здесь роддома нет.

– Да я отмечаю.

– А чё – деньги есть?

– Да, есть.

– Ну, давай.

Гопник протягивает руку, на его запястье в уличном свете блеснула стекляшка часов. Максим осматривается по сторонам. Никого нет. Тогда он нелепо размахивается и бьёт брателлу по протянутой руке чекушкой. Жбан от неожиданности пропускает удар, но тут же контратакует. На молодого папашу сыплются удары. Руками. Ногами.

– Бля-а, – напевно тянет грабитель. – Ну, сука, гнида..

Жертва ложится на землю и закрывает голову руками. Бандит присаживается рядом с ним на корточки, быстро обшаривает карманы, достает кошелек, вынимает деньги , кидает пустой кошелек на землю.

– Ты как там, брателло?

– Темно.

– Вот и отметил!

Жбан харкает на лежащего. А затем быстро уходит прочь. Молодой Макс приподнимается и начинает шарить возле себя в поисках кошелька. Находит часы со сломанным замком браслета, а затем и сам кошелек. Рассовывает их по карманам, нащупывает чекушку. Взбалтывает её, на донышке остались последние капли. Выпивает остатки и отбрасывает пустую бутылку в темноту. Встает. Идет вдоль домов.

Неожиданно загораются фары милицейского уазика. Молодой Максим жмурится. К нему приближаются два милиционера. Первый из них, если бы не форма, ничем бы не был похож на мента – улыбчивый такой дядечка с капитанскими погонами. Второй – начинающий матереть молодой волкодав – с колючим взглядом и сержантскими лычками.

Конец ознакомительного фрагмента.