Чтение онлайн

– Ай, да, Робша, отбил, таки, у меня девку!
– вывел из счастливого оцепенения Олексича голос князя, под напускным весельем Александр пытался скрыть разочарование.
– Ладно, пойду я, не буду мешать.

Потом быстро приблизился к Демьяну и громко, так, чтобы и девица слышала, прошептал тому на ухо:

– Если не поцелуешь, на двор ко мне не являйся!

И засмеявшись, не оглядываясь, пошел к заставе.

– Не слушай, то он так шутит, - смущенно, поспешил оправдаться Демьян.
– Какую рубить - маленькую или побольше?

– Чтобы холстины полоскать было удобно, - тоже застенчиво ответила красавица.

Олексич скинул в сугроб кожух, дабы ловчей махать топором. Девица тут же подхватила одежду, заботливо стряхивая снег:

– Я подержу, а то вымерзнет, - ласково проворковала она.

Демьян подошел к тому месту, где до этого рубила дева и невольно улыбнулся, увидев кривые неглубокие зазубренки на мощной речной броне.

– Ты отойди немного в сторонку, а то осколки могут попасть, - парень широко размахнулся, высекая из вороножского льда сноп искр.

Ловко орудуя топором, Демьян к своему удовольствию успевал замечать восхищенные девичьи очи. Красавица с замиранием следила за каждым его движением. И парень старался сделать все правильно и быстро. Вскоре среди толченого льда и снега зачернела вороножская вода.

– Готово!
– Демьян, небрежно стер пот со лба, приглашая красавицу принять работу.

– Благодарствую, - улыбнулась та, возвращая парню кожух, - а я бы до вечера промучилась.

– Меня Демьяном зовут, в дружине Робшей кличут, - наконец решил представиться ледоруб, - а тебя как величают?

– А меня а..., - девушка почему-то растерянно глянула на пса, как будто мысленно спрашивала у него совета - знакомиться или нет, - а меня Матреной зовут, - наконец вымолвила она, - я дочь Кисляя воротника. Может, слышал?

– Как же не слышать? Самая красивая дева в городце! Все про тебя говорят, - Демьян хотел сделать Матрене приятное, но к удивлению заметил, что та с обидой отвернулась, поджав губки.

– Я тебя про отца спросила, а что там на заставе болтают, так мне то и знать не надобно, - сказала она, подчеркнуто деловито хватая тяжелую корзину.

– Так ведь не врали, - Демьян поспешил забрать тяжесть из тонких ручек и сам донес кошелку до полыньи, - ты ведь и впрямь хороша, но если тебе неприятно, так я не буду больше об том говорить.

Девица едва заметно улыбнулась.

– А ежели тебе какие ухажеры из наших прохода не дают, так ты только скажи, я их быстро отважу!

– Я со двора редко выхожу, никаких ухажеров и не видела, - Матрена гордо откинула косу назад.

– Это хорошо, - слетело у Олексича с языка: «Нечего другим на мою девку заглядываться!» - ревниво подумал он, уже считая Матрену своей.

Девушка окунула в полынью длинное полотно.

– Давай помогу!
– подскочил Демьян, - Вода холодная.

– Не надо!
– испугалась девица.
– С городни видно все, засмеют тебя, боярин, за ремесло бабское.

– Мне до того дела нет, - беспечно махнул Олексич рукой, вынимая из корзины вторую холстину.
– А откуда знаешь, что я боярин?

Одет Демьян был просто, и кожух на ловлю одолжил у воев.

– Так ведь откуда у простого ратника меч? И сапоги у тебя справные, да и с князем уж больно дерзко себя вел.

Парень открыл было рот, чтобы спросить, как она угадала Александра, но Матрена опередила его:

– А Ольговского князя здесь уже все знают. Князья ваши уж больно приметны.

Что-то приятно кольнуло в груди Олексича, выходит она знала, что пред ней князь стоит, а выбрала его - Демьяна.

– А ты вот тоже в одежу простую одета, а заушницы такие, что и княгине не стыдно носить.

И до этого на лбу девицы была видна тонкой работы, расшитая цветами алая лента, а теперь неприглядный платок сильно сполз на затылок и открыл виски, на них красовались эмалевые подвесы в виде замысловато перебирающих ногами лошадок.

– Это память о матушке, - быстро поправила платок Матрена, - я их никогда не снимаю.

– Померла, выходит, родительница, - сочувственно кивнул Демьян.
– Давно?

– Три лета как, - вздохнула дева, - и братца бродники по весне убили. Они тогда первый раз к Вороножу вышли, все рыскали вокруг, а потом на приступ полезли. Мы уж привычные, отбились, да Иванушку шальной стрелой срезало. Два дня поболел и помер.

По щеке Матрены побежала слеза.

– Не плачь, на все воля Божья, - неловко попытался утешить ее Демьян.

Пес, как будто почуяв перемену в настроении хозяйки, встал со своей снеговой лежанки и втерся между парой, дружелюбно помахивая хвостом. Олексич решился и погладил собаку по лобастой голове. Дружок радостно взвизгнул, прыгнул Демьяну на грудь и лизнул в щеку.

– Чудеса!
– сразу повеселела девушка.
– Он, как Иван помер, кроме меня никого к себе не подпускал, даже батюшку через раз.

Парень потрепал пса по шее.

– Хороший, хороший.

– Это верно, он у меня хороший, - Матрена тоже погладила собаку по голове, - только скучно ему со мной, привык он около мужского сапога бегать. Может поэтому и к тебе ласкается. Иди, Дружок, не мешай нам, видишь еще стирать много, - она ласково оттолкнула пса, тот послушался, и кинулся наматывать по льду круги.

Демьян с девушкой принялись усердно выполаскивать тряпицы, вместе склонившись над полыньей. Красавица находилась совсем рядом, парень даже чуял приятный аромат свежевыпеченного хлеба смешанный с печным дымком. «Вот сейчас поцеловать можно, - Олексич стрельнул глазами в сторону Матрены.
– А вдруг обидится? Испорчу все. Подожду пока».

Демьян сам отжал мокрое полотно, чтобы удалить как можно больше влаги. Вскоре все было готово к обратной дороге.

– Спасибо за помощь, - улыбнулась девушка, закидывая корзинные ремни себе на плечи.

– Давай я уж и донесу, - бросился к ней Демьян.

– Вот этого не надо!
– увернулась девица.
– Дозорные увидят, все батюшке расскажут. Влетит мне.

– Ну, можно хоть рядом пойти?
– огорчился парень.
– Скажешь, пристал какой-то дорогой, отвязаться не могла. В чем вина-то твоя?

Зеленые глаза хитро прищурились:

– Ладно, ступай, только не очень близко. Дружок, домой!
– кликнула она пса.

– Что же вы с батюшкой одни живете?
– поинтересовался Демьян.