Чтение онлайн

– Ты, куда это, Робша?
– схватил его за руку Миронег.

– До ветру, - буркнул Олексич.

В плохо освещенном переходе он догнал пухленькую девушку.

– Эй, подожди, - шепнул он ей. Девица вздрогнула и ускорила шаг, но Демьян в три прыжка догнал ее, перегораживая рукой дорогу.

– Не бойся, мне лишь узнать...

– Что ж вы липовецкие-то неугомонные такие, уж и к холопкам моим пристаете, - раздался насмешливый голос воеводы.

– Он ко мне не пристает, - испуганно пискнула девица, - заблудился боярин, спрашивал, как на двор выйти.

– Вона как, - всплеснул Федор руками, - так ступай прочь, сам боярина уважу.

Девка, подобрав подол, кинулась бежать.

– Знатная рубаха у тебя, Демьян Олексич, где взял красоту такую?
– ласковый голос холодком пробежал по спине молодого боярина.

– Где взял, там уж нет, - с досадой огрызнулся Демьян.

– Нет, это уж точно, - взгляд Федора цепко уперся в Олексича.
– Все б вам на чужое рот разевать.

– Мне чужого не надобно, а свое заберу, - мрачно ответил Демьян.

– А твое ли?
– воевода сузил глаза.

– Мое.

Федор вдруг расхохотался и отечески потрепал парня по голове.

– Хороший ты вой, Демьян Олексич, только не с теми князьями в одной упряжке бегаешь.

– А в Переяславле, значит, лучше князья сидят?
– хмыкнул Демьян.

– Тише. Нынче при тихих спокойней живется.

– Ну, это поживем - увидим, при ком там спокойней.

– Думаешь, тебе твои пожить дадут?
– очень серьезно без всякой усмешки спросил Федор.

– На все воля Божья, - перекрестился парень, ему хотелось быстрей закончить неприятный разговор.

– Это точно, - осенил себя распятьем и воевода, - вот еще, что, - из благодушного лицо Федора вдруг стало жестким, каменным, - ежели напакостите тут, живыми с заставы не выпущу.

– Грозишь?
– Демьян выдержал тяжелый взгляд.
– Тебе ли грозить, нас в три раза больше.

– А мы все ходы да выходы знаем, и умирать тоже умеем, надо будет и бабы топоры в руки возьмут. Понял?

– Не станем мы пакостить, князь тебя обидеть не хотел.

– И тебе то делать не советую.

– Я на твою жену взгляд не кидал!
– разозлился Демьян.

Воевода расхохотался, но каким-то злым смехом.

– Я те не про жену... говорю же, не твое, так и руки нечего тянуть.

– Не пойму я, о чем ты, - пожал плечами Олексич.

«Неужто рубаху признал, да думает, что я с бродниками в сговоре? Да плевать!»

– Это хорошо, что не поймешь. Может и я обознался, - опять добродушным тоном сказал Федор, как будто и не было угроз.

Он незаметно довел Демьяна до сеней.

– Вот тебе и двор.

– Благодарствую, - буркнул молодой боярин.

«Не зря воеводу местные боятся, я на месте князей за бороду бы его не дергал». Парень тряхнул головой, словно сбрасывая тяжелый разговор.

Глубокой ночью в своей избе, озираясь на спящих по лавкам воев, Демьян пробрался, наконец, к лучине, чтобы прочитать заветную бересту. Смешным детским почерком были выведены кривые пляшущие буквы: «В полдень на кладбище. Агафья». «Агафья, ее Агафьей зовут! Как же я сразу не догадался? К Матрене посылала, говорила: «Скажешь, что от Агаши». Так она свое имя и называла. Но почему на кладбище? А вдруг это не она писала, может это ловушка? Все проверить надобно, уж здесь зевать нельзя». Он начал трясти за ногу Первушу, тот резко сел, по привычке хватаясь за кистень:

– А, что?

– Кладбище у них где?
– шепнул Демьян.

– Какое кладбище?
– десятник непонимающе потер лоб.

– Ну, где они покойников своих хоронят?

Первуша подозрительно скосил глаза.

– Демьян Олексич, ты ляг, проспись, а завтра на трезвую голову мы об их покойничках и потолкуем, - пропел он ласково, как малому дитяте.

– Я не пьян!
– возмутился Демьян.

– Конечно, не пьян, только проспаться надобно, хмель весь и выйдет.

– Ладно, ложись, - смирился Олексич, видя, что ничего не добьется.

Первуша тут же, как сноп, повалился на лавку и раскатисто захрапел.

– Я знаю, где у них кладбище, - из угла подал голос Проня.

– Тебе-то откуда знать?
– недоверчиво подступился к нему боярин.

– Как откуда? Это ж первое дело, о чем на новом месте расспросить нужно.

– А-а-а, - протянул Демьян, - и показать сможешь?

– Смогу, здесь недалече.

– А Вьюн с див воротился?

– Так под вечер еще, как вы на пир ушли, а он заявился. Стерлядку от старцев на гостинец тебе привез.

– Значит, завтра с собой его возьмем. Оружие проверь и броню надень, пригодиться может.

– На кладбище? Да нет, здесь тихо, нечистая не лютует. Отец Леонтий молитвы крепко читает, все спокойно. Но если, боярин, опасаешься, так я заговор от упырей знаю.

– Тьфу на тебя, дурень, - в сердцах плюнул Демьян, - живых опасаться надо, против них броню и оденем.

– А кто такие?
– заволновался Проня.

– Пока не знаю, может тати... а может и нет никого. Спать давай.

[1] - Повой - головной убор замужней женщины.

[2] - Оплечье - ожерелье или воротник, украшенный вышивкой.

[3] - Челюдинки (челюдь) - прислуга.

3.

Утро встретило Демьяна хмурым серым небом и густым туманом. Под снегом проступала вода, она неприятно хлюпала под сапогами. Вороножские леса обнимала оттепель. Сырой воздух пах мокрой корой. Тишину по-весеннему задорно прорезало треньканье синиц.

Сильно переметенная снегом и от того едва приметная тропинка уходила на северо-восток, пропадая в густой дубраве. Проня суетливо бежал впереди, указывая дорогу. Демьян с Осипом шли чуть поодаль, переговариваясь о житье-бытье старцев в дивах. Вьюн рассказал, что у иноков все ладно, отощали только сильно. А вот бродник раненый пропал.

– Как пропал?
– удивился Олексич.

– Афоня говорит, броднику стало лучше, подниматься начал, до отхожего места сам уж доходил. Нахохленный как сыч все молча сидел, со старцами не говорил, да и они с ним не особо. А в один день Бог дал в сети рыбы много: щурят трех и окуньков с два десятка, Афонька говорит, жирные такие были, ну и мелочь всякая. Так вот на следующий день встали, ни бродника, ни рыбы. Все забрал и ушел, следы на полдень указали. Да старцы только перекрестились. А Афоня как радовался, очень уж разбойная морда эта ему не нравилась.