Чтение онлайн

Бека низко поклонился ей, не зная, что сказать царице. Помолчав еще немного, он тихо, нерешительно начал:

— Не знаю, как поведать, о преславная царица, об этом непостижимом и странном деле, которому у нас все дивятся. Не знаем, что дальше будет и что приключится с Вартаном, плохое или хорошее.

— Говори, что случилось? — приказала Тамара, и лицо у нее стало такое строгое, что Бека стало страшно.

— Милостивица Вы наша! — пролепетал он. — Не гневайтесь, что слов не найду для рассказа. Пришел к нам на послушание Вартан, привел мальчишку, стал работать в пекарне, обжился, думал, что сделается монархом, и вдруг нагрянул князь. Боялись, что он убьет Вартана и нам достанется. А вышло иначе. Князь обошелся мягко, при нас объяснялся с ним.

— «О твоей душе, — говорит, — царица заботится. Покаялся ты или нет?» Вартан испугался и еле дыша ответил: — «Покаялся». «Ну вот, что, — говорит князь, — ты перед богом покаялся, а теперь будешь каяться передо мной. Я тебе тоже дам послушание. И не бегай, чтобы другие с тебя пример не брали, а у царицы заботы не было о спасении твоей души!» — И увез его с собой. Прошло немного времени, и однажды к вечеру явился Вартан. Не узнали мы его, так изменился. Спрашиваем: — «Свободный или беглый?» А он тихо отвечает: — «Помолитесь за меня. Берегите сынишку! Ухожу в горы. Навечно!» Ну мы его накормили, напоили, и он рассказал нам, что с ним было: — «Привез меня князь в усадьбу и говорит мне: — «У нас грех начался с того, что убили моего любимого пса, так за это и работай на псарне. Ухаживай за собаками. Вот тебе мое послушание!» И начал я жить на псарне, кроме псов, ничего не видел. И вот третьего дня князь поехал на охоту и взял меня с собой. Как взглянул я на горы, на родные места — обмер. А он нарочно проехал мимо нашего селения и говорит: — «Видишь, люди живут, как люди, работают и царице не жалуются, а ты взбаламутил весь свет. Казнить тебя мало!» Не знаю, что со мною стало. Загорелось в душе. Вся робость прошла. Кинулся ему в ноги и говорю: — «Казни меня, князь! Казни или на волю отпусти! Не могу жить с псами! Заколю себя, а с собаками жить не останусь!» Усмехнулся князь и говорит: — «Вон что ты надумал! Хорошо! Вернемся, поговорим!» Всю охоту был я сам не свой и думал только об одном: бежать надо! Как гляну на горы — займется сердце тоскою, умереть легче, чем так жить! Вернулись; князь позвал меня к себе, долго ходил по комнате, молчал и все думал. А потом подошел к столу, написал бумагу и сказал так отчетливо, что в голове точно выбил слова: — «Вот тебе отпускная. На год. Где хочешь живи. Через год вернешься!» Махнул рукой и пошел. Больше не сказал ни слова. А я бегом к вам, боялся, что гонится за мной князь. Ну, думаю, нет мне жизни на земле. Он всюду меня найдет. А там, в горах, между небом и землей ничья человеческая злоба меня не коснется! Отпустите меня, любимые братья!» Подумали мы, подумали: в, любое время князь по своему памятозлобию может снова явиться за ним. И мы его отпустили. Пусть несчастный найдет покой своей душе!

Тамара с глубоким вниманием выслушала рассказ Бека и тихо промолвила:

— Если Вартан появится, скажите ему, чтобы он не боялся и возвращался в монастырь.

Тамара была очень обрадована сообщением Бека, что Сурамели все же послушался ее и отпустил Вартана. Она поняла, что гордый князь этим проступком хотел показать свою власть над крестьянами и в то же время в известной степени подчинился ей как царице.

В Арагвском ущелье, вблизи Мцхетской крепости князь Сурамели со свитой встретил царицу. Он уже знал, как и все окрестные князья, о ее блестящей победе над Юрием и хотел приветствовать повелительницу Иверии и вместе с тем напомнить ей о себе. К удивлению князя, Тамара весьма благосклонно отнеслась к его поздравлению и сказала:

— Очень была рада, князь, услышать о Вашем великодушии, что Вы простили и отпустили на свободу беглеца-поселянина, о котором говорили мне во время моего пребывания у Вас. Помимо того, что Вы исполнили долг христианского милосердия, Вы сделали дело большой государственной важности, подав пример, достойный подражания. Это послужит к славе и процветанию нашего отечества!

Тамара нарочно подчеркнула слова «отпустили на свободу», желая этим принудить князя даровать полную свободу Вартану, и Сурамели вспыхнул, поняв ее намек.

Похвала царицы, с одной стороны, была крайне лестна и приятна для князя и поощряла его служить государству, но, с другой стороны — наносила сильный ущерб его положению, отнимая старые привилегии, утверждая силу царской власти над ним. В другое время князь не поступился бы своими правами и громко заявил бы, что они узаконены веками, но сейчас положение изменилось в пользу царицы, и Сурамели промолчал. Он был пленен умом Тамары, ее высоким стремлением, поднять величие Иверии и невольно в душе признал ее господство и победу над собой. И неожиданно получилось, что самый гордый и могущественный из эриставов Рати Сурамели почтительно склонился пред царицей.

— Да будет бессмертно Ваше царствование! Покоряюсь Вашей воле, буду служить Вам, прекрасной повелительнице Иверии, с неизменной преданностью всю жизнь! — торжественно произнес Сурамели.

— Примите от меня благодарность, князь, за Вашу готовность верно служить отечеству! Да будет мир между нами, — ответила Тамара. Расставаясь с ним, она уже знала, что Сурамели больше не будет в числе ее врагов и что она приобрела в нем верного и стойкого защитника.

Прибыв в столицу, Тамара уединилась в Исани, отказавшись от торжественного пиршества по случаю победы над Юрием, и занялась делами по управлению страной. Теперь она имела полную свободу, никто больше не вмешивался в ее распоряжения. В эти печальные дни, когда она не получала известий от Давида и была исполнена опасений нового вторжения Юрия, к ней явилась Астар и доложила, что оружейник Арчил привел человека, только что вернувшегося из Антиохии с важным известием.

— Кто он? — спросила Тамара.

— Наш, ивериец, башмачник Вальден, у него Джакели закрыл мастерскую, он уехал в Палестину, кого-то встретил там и вернулся обратно.

Будучи крайне удивлена этим сообщением, Тамара велела позвать к себе Арчила, которого хорошо знала, и Вальдена. После того, как Джакели изгнали из столицы, мастерскую Вальдена открыли ремесленники из его цеха. Вальден вернулся как раз вовремя.

Связно и толково рассказал Вальден, как на базаре в Антиохии встретил рыцаря Гагели, который дал ему деньги и велел немедля ехать обратно, явиться к царице и передать его слова: «Царевич Сослан жив и возвращается вместе со своими спутниками в Иверию», и прибавил от себя, что дорога дальняя, кишит разбойниками, ехать трудно и опасно. Этого было достаточно, чтобы Тамара поняла, что надо запастись терпением и не ждать быстрого возвращения Давида. К ее утешению, вернулся из своего уединения знаменитый поэт Руставели и сделался одним из приближенных к Тамаре лиц. Великий песнописец утешил печальную царицу, преподнеся ей в дар новую поэму, где воспевал свою любовь к ней и страдания своего друга Давида Сослана.

Наконец, после долгого отсутствия явился и Захария Мхаргрдзели, который не только не мог найти царевича, но даже собрать достоверных сведений о его пребывании.

— О, великая царица, не гневайтесь на меня, что я не выполнил Вашего поручения, — сказал в заключении Захария, — но полагаю, что если бы с ним случилось несчастье, то верные слуги его давно бы вернулись в Иверию и известили Вас о всем происшедшем. Видно, нельзя искать орла на земле, когда он парит в поднебесье!

Сообщение Мхаргрдзели могло бы причинить большое горе Тамаре, но после беседы с Вальденом она обрела внутреннюю силу и уверенность, что там, в Палестине, совершается что-то большое, важное, что откроется в свое время. Кроме того, после восстания и бегства Юрия Тамара склонна была рассматривать и объяснять все события в жизни как неизбежную расплату за Юрия. Теперь она больше не думала о себе и была поглощена мыслью о том, как прекратить начавшуюся смуту в стране и найти средства к общему умиротворению.

В один из вечеров, когда Тамара была одна и с грустью размышляла о непрочности человеческого счастья, вошла Астар и тревожно доложила:

— Я видела сейчас, как промчались всадники к Метехи и остановились возле дворца. Они совсем не похожи на наших рыцарей. Пусть не беспокоится моя повелительница, но, наверное, это гонцы от царевича Сослана.

С балкона Исанского дворца был виден освещенный Метехский замок, и Тамара с удивлением промолвила:

— Надо думать, что приехали важные гости. Кто осмелился бы впустить их в царские покои без моего ведома?

Тамара приказала взять несколько верных телохранителей из стражи и немедленно отправилась вместе с Астар в Метехский замок. Она была уверена, что то были гонцы от Сослана, явившиеся к ней с каким-нибудь печальным известием. Но она не проявила ни горести, ни малодушия, а спокойно и мужественно приготовилась встретить новое несчастье и, если не поздно, сделать все необходимое для спасения Сослана.

Войдя во дворец, Тамара была сильно удивлена ярким освещением царских покоев. Всюду горели факелы, свечи, кадильницы, и обычно тихие, пустынные комнаты вдруг наполнились живым и неумолчным шумом, громкими голосами, давно уже не звучавшими в глухих стенах дворца, где в последнее время никто не жил и было тихо и безмолвно.

Тамара молча прошла несколько комнат и вдруг остановилась. Послышались знакомые твердые и решительные шаги, могучая рука откинула занавес, и перед Тамарой выросла фигура Давида Сослана в железных доспехах, покрытых пылью, так как он со своими спутниками только сейчас прибыл в столицу.

Сослан только что вышел из дворцовой церкви, куда поставил ковчег с древом креста. Он шел окрыленный мечтой о близком свидании с Тамарой. Внезапная встреча ошеломила его. Он остановился, как вкопанный, не находя слов для выражения своих чувств. Но, сдерживая волнение, он овладел собой и, склонившись пред нею, торжественно произнес: