Чтение онлайн

— Ты вовремя, — бросил он.

— Как всегда, — парировал Череп и, прислушавшись к грохоту за дверью, удовлетворённо кивнул. — Первый этаж. Судя по звукам — мчится, как за последний билет на концерт. Всё-таки я хороший психолог, Макар. Я же говорил, у тебя повышенный уровень терпимости к несправедливости и защита слабых — вшитая программа.

— И что, это был эксперимент?

— Не-а. Это была проверка на человечность. И, кстати, ты её сдал.

Макар хмыкнул и вновь посмотрел на Полину. Она уже немного оттаяла, плотнее прижимаясь к нему. Череп наклонил голову, прищурившись:

— А где Регина?

Полина, немного отдышавшись, всё ещё держа Макара за руку, ответила, стараясь говорить спокойно:

— В магазин ушла. За мороженым вроде.

— Хм, — протянул Череп, бросив взгляд на часы. — Пять минут назад говорила. Если по дороге не залезла в лужу размышлений, должна уже возвращаться.

Он сделал шаг к выходу, но перед тем как исчезнуть за дверью, оглянулся и с притворным драматизмом произнёс:

— Чтобы вы без меня делали, а? Пойду встречу. Вдруг и мне когда-нибудь выпадет роль рыцаря на белом коне… или хотя бы на велосипеде.

С этими словами он исчез, оставив за собой лёгкий запах дешёвой жвачки и привычное ощущение, будто в комнате стало тише.

Полина выдохнула и отступила от Макара, почти не глядя на него, прошла к чайнику и привычным движением поставила воду. Дрожь в пальцах всё ещё ощущалась, но в груди уже не было сдавливающей паники — только усталость и чувство, будто её выбросили из скоростного поезда и она всё ещё стоит на обочине, пытаясь понять, где оказалась.

Макар медленно прошёл внутрь комнаты, и остановился, прищуренно вглядываясь в девушку, как будто пытаясь прочитать по её спине то, что она сама ещё не до конца осознала. Он не подходил близко, просто стоял, но в его молчании чувствовалась надвигающаяся буря.

— Мне показалось, или… — начал он, голос был ровным, почти опасно спокойным.

— Артему ноги за это переломаешь, — глухо перебила Полина, поворачиваясь к нему. — Лифчик полторы тысячи стоил.

Макар кивнул медленно, как будто ставил галочку в списке дел. Ни удивления, ни вопросов — только мрачное понимание, приправленное резким блеском во взгляде.

— Понял, — коротко ответил он. — Это будет учтено.

Он не уточнял, что именно — лифчик, ноги Артёма или то, как сильно он сдерживался сейчас. Но Полина уловила: это была не угроза. Это был приговор.

Чайник зашипел, и в комнате стало по-домашнему тепло, но от этого тепла будто бы становилось тревожнее.

Полина разлила чай по кружкам, осторожно, будто любое лишнее движение могло спугнуть хрупкое спокойствие, которое наконец воцарилось в комнате. Пар поднимался легкими, прозрачными клубами, и вместе с ароматом мятного чая разливалось ощущение безопасности. Она поставила одну кружку перед Макаром, в другую налила себе чай, и села рядом с парнем и обхватывая двумя руками кружку, позволив горячей керамике согреть ладони.

Макар сидел, уперевшись локтями в колени, тяжело дыша, будто только что выбежал из долгого, затянутого на нервах боя. Плечи его всё ещё были напряжены, но взгляд стал мягче.

— Знаешь, — хрипло выдохнул он, не глядя на неё, — чертовски тяжело… не соблазниться.

Полина повернула к нему голову, сдерживая легкую улыбку, в которой смешались и благодарность, и облегчение, и какая-то смешная, немного стыдливая нежность. Она молча подалась ближе, устроилась рядышком и аккуратно положила голову ему на плечо.

От неё пахло свежестью — мятой тканью, тёплым паром, чем-то едва уловимым, домашним, родным. Макар затаил дыхание на секунду, а потом медленно, чуть заметно улыбнулся. Его щека коснулась её макушки — осторожно, как если бы он боялся расплескать это хрупкое мгновение. Он не говорил. Просто сидел рядом, чувствуя, как ровно дышит она, как с каждой минутой в нем оседает эта тревога, как будто Полина своим молчанием приглушала его ярость, убаюкивала внутренний шторм.

И в этот момент мир сузился до одной комнаты, двух кружек чая и сердцебиения, которое наконец стучало в унисон.

Череп шагал по ночной улице, где фонари давно перегорели или и вовсе не существовали. Тишина была почти звенящей, только редкий скрип ветвей над головой и его собственные шаги нарушали спокойствие. Асфальт под ногами чуть похрустывал гравием, и воздух, несмотря на осеннюю теплоту, был прохладным и немного влажным — пахло рекой и пылью.

Вдруг впереди, в полосе блеклого света от окна ближайшего корпуса, мелькнула знакомая фигура. Девушка шла неторопливо, прижимая к груди пакет, и время от времени озиралась, словно чувствовала чье-то присутствие. Череп сразу узнал её походку — прямая спина, уверенные шаги, но при этом какая-то внутренняя сосредоточенность, присущая только Регине.

Он усмехнулся и вышел из тени прямо ей навстречу:

— А вот и ты, Золушка. Мороженое не потеряла по пути?

Регина вздрогнула, прижимая пакет крепче, — в темноте она его не сразу узнала.

— Господи, Череп, — выдохнула она с облегчением, — хочешь, я тебе инфаркт оплачу?

Парень рассмеялся, засовывая руки в карманы:

— Да ладно тебе, я не такой уж страшный. Хотя... — он прищурился, наклонив голову, — может, чуть-чуть.

— Чего ты вообще тут в ночи шастаешь? — Регина посмотрела на него подозрительно, но в глазах у неё плясали искры веселья.

— Представь себе, тоже захотел мороженого, — пожал он плечами. — Или компанию. Не определился пока.

Они шли рядом, шаг за шагом. Улица была пуста, только тени от деревьев ложились на тротуар длинными змеями. Регина рассказывала, как в магазине осталась последнее фисташковое мороженое, и ей пришлось буквально вежливо отбить его у парня из соседнего общежития, а Череп слушал и изредка вставлял подначки, лениво улыбаясь. Шли неспешно, будто никуда не торопились, и казалось, что этот отрезок ночи существует только для них — лёгкий, тихий, немного странный, как и вся их дружба. Дружба?!

Улицы казались безлюдными, даже ветер затих, как будто прислушивался к их разговору. Свет отдалённого окна мелькнул по её волосам, на миг подсветив лицо — задумчивое, чуть усталое.

Регина замолчала на пару шагов, потом, будто вынырнув из собственных мыслей, спросила:

— Слушай… а ты вообще как думаешь — бывает дружба между мужчиной и женщиной?

Он повернул к ней голову, но промолчал, давая ей продолжить.

— Ну, настоящая. Без задней мысли. Без намёков. Просто… по-человечески. Ты мне — я тебе. Как в детстве. Только уже не в детстве.